Практическая фейрилогия - Агата Грин

Когда на Файдкамен опустилась ночь, Ириан прислал за мной. Он принял меня в кабинете, который больше напоминал оружейный склад.

— Холодное оружие в руках горячего бога — это впечатляющее зрелище, — вполголоса проговорила я, оглядывая стену, увешанную оружием.

— Ты забыла, что я кузнец?

— Глядя на тебя о таком забыть невозможно. Ты, по-моему, стал еще выше и шире в плечах. Сидхе вообще перестают расти?

— Я расту разве что только вширь, — ухмыльнулся король. — Что еще скажешь о моем кабинете?

— Что я могу сказать? Здесь темно, мрачно, куча оружия, и железка в том углу напоминает клубок змей.

— Это заготовка, — объяснил Ириан. — Я так долго был лишен удовольствия работать с пламенем и железом, что не могу перестать думать о кузнечной работе. Дворец воплощает в реальность мои замыслы и планы, и все странные конструкции, которые ты видишь — это напоминания о том, что я еще не сделал. Кстати, ты еще ничего не сказала о превращении дворца. Как тебе?

Рыжий обладает такой внешностью и фактурой, что его сложно представить неуверенным, но, спрашивая меня о дворце, он выглядел именно что неуверенным мальчиком, который хочет знать мнение о своей поделке. Это меня тронуло. Я зря боялась, что Ириан-король станет еще спесивее, чем был в начале нашего знакомства.

— Честно? — протянула я, намеренно дразня его. — Дворец при Элидире был красивее… но сейчас дворец в сто крат эффектнее. Темные полы, огненные стены, железо символизируют твою неблагую природу, горячий нрав и железное упрямство. Повелитель огня… Мастер стали… Знаешь, я до сих пор не верю, что ты король.

— Почему? — тихо спросил рыжий; его волосы в полумраке казались кроваво-красными.

— Такого не может быть, чтобы я, Мага Кинберг, глупышка и чудачка, была знакома с королем неблагих, и чтобы он принимал меня у себя в кабинете и спрашивал мое мнение.

Ириан усмехнулся.

— Не замечал за тобой прежде такой неуверенности. Мага, которую я знаю, смелая, гордая и непредсказуемая. И самую малость чудачка.

— Ты мне льстишь, Ог… Огненный владыка.

— Ты чуть не назвала меня «Огарком»? — приподнял он бровь.

— Упс.

— Имей в виду: если назовешь меня так снова, я тебя буду называть дурной человечишкой.

— Заметано.

Мы с Ирианом посмотрели друг на друга и прыснули — хороши король и друидесса! Отсмеявшись, король подошел ко мне ближе и, глядя в глаза, признался:

— Не хочу спрашивать, что тебя заставило вернуться, как не хочу и слушать о твоем возвращении в мир людей. Прежде, чем ты объяснишь мне все, я хочу, чтобы ты знала: холмы очень редко принимают людей, как своих. В самом нашем первом холме, где рождались прародители, живут очень много людей. Живут еще с тех пор, когда люди считали нас богами. Среди них похищенные и обманутые красавицы прошлого, короли, бросившие все и ушедшие за любовью сидхе в холмы, дары и дарины. Они очень давно в Аодхагане, но все так же гости и чужаки. Но ты здесь своя. Файдкамен влюблен в тебя и все будет делать, чтобы ты была счастлива.

— Как много лести! У меня сейчас уши слипнутся от такой сладости! Признайся, король: ты просто хочешь обзавестись придворной хаосницей?

— Должен же я думать о благе своего двора? — лукаво подмигнул Ириан. — Расскажи, что случилось и почему ты вернулась.

Я вздохнула, и, проигнорировав предложение Ириана занять кресло для посетителей, рассказала обо всем. Точнее, почти обо всем… пусть Файдкамен и «влюблен в меня», но это не значит, что он простит мне ложь, так что я тщательно выбирала слова. Я говорила чистую правду и ничего не утаивала, кроме того, что касается моей беременности.

Выслушав меня, Ириан с улыбкой проговорил:

— Зная тебя, я удивлен, что ты двадцать шесть лет прожила спокойно. Значит, ты напугала Хаосом монахов и исчезла? Представляю, как все переполошены. Скоро они придут за тобой.

Я задумчиво посмотрела на свои руки, которые сложила в замок. Ириан прав: скоро с ним попытаются связаться представители нашего мира и потребуют вернуть меня. Он узнает о моей беременности в любом случае. Так почему я не могу рассказать ему всю правду?

— Магари?

Я подняла голову и взглянула в лицо бога.

— Да, за мной придут. Но я надеюсь, что ты не отдашь меня им.

— Конечно, не отдам. Я буду защищать тебя до последней капли крови — вражеской, разумеется.

Меня покоробило, но не от пафоса фразы и ее высокопарности. Меня не назвать опытной в отношениях женщиной, и до бабули с ее женской прозорливостью мне далеко, но я не глуха и не слепа, и отлично понимаю, что Ири, этот горячий во всех отношениях бог, все еще влюблен в меня. Реальность оказалась невероятнее детских мечтаний о принце-сидхе, и главный сюрприз впереди. Какой ребенок у меня родится? От кого?

— Снова многозначительная тишина… — промолвил Ириан, нарушив молчание.

— Со мной слишком много всего произошло. Сейчас я в безопасности, но мыслями все еще там, с родными. Что станет с моими бабушкой и дядей?

— Твой дядя хаосник, и обучен всему, что нужно. Он не допустит, чтобы до них добрались ищейки Ордена.

— Я верю в дядю Эдгара, — улыбнулась я. — Но мне ужасно жаль, что его налаженная жизнь рухнет из-за меня.

— Может, это к лучшему? И скажи, наконец: ты останешься в Файдкамене?