Кузнец душ - Рин Чупеко

Я вспомнила свой краткий набег на сознание Усижа, вспомнила все его зверства и эти образы перенаправила Аене, чтобы уже она почувствовала движения ножа, испытала боль и увидела кровь. Безликая извивалась на земле, словно живой кусок мяса, подвешенный на крюк.

И вместе с тем ко мне пришли другие видения. Воспоминания об огне и утрате, о мертвом ребенке на ее руках, когда она сначала криками умоляла всех богов, а потом полностью отреклась от них. Я видела череду костей и трупов, которые она оставляла за собой по пути из Архен-Кошо в Одалию, Кион и Ядошу. Десятки лет жестокости и крови. Видела ее борьбу против аш из квартала Ив: она воскрешала одного дэва за другим, а предшествующие мне Костяные ведьмы отражали их нападения. Я блуждала по сознанию Аены, мое желание отыскать ее правду оказалось сильнее отвращения к кровавым убийствам, наводняющим ее мысли.

А после образы сменились. Аши больше не представали противниками – они были соучастницами. Я увидела госпожу Гестию, и кровь застыла у меня в жилах.

– Им нельзя знать.

Тут были госпожа Клейв, госпожа Джолин и госпожа Фатима – все порядочные члены сообщества аш. Госпожа Гестия держала в руках книгу Безликих.

– Микаэла слишком могущественна, – произнесла госпожа Гестия. – Ей будет лучше без ее стеклянного сердца. Сохраним ей жизнь до тех пор, пока не появится новая Костяная ведьма.

Видение растаяло, и во мне закипел гнев.

Телемайн дернулся вперед, но Халад оказался быстрее. Он ударил отца локтем в живот, а когда король со стоном опустил меч, вырвал его из руки и нацелил на него острие.

– Нет! – умоляла Аена.

Видения были недоступны остальным, но она в полной мере испытывала их. Видеть ее мучения и страдания, вызванные этими воспоминаниями, показалось мне недостаточным.

Мне хотелось убить ее.

Мне хотелось не просто убить ее.

Аена подняла голову, ее взгляд задержался не на моем лице, а на стеклянном сердце. Из горла вырвался то ли вой, то ли смех.

– Это… происходит, – выдохнула она. – Это… происходит… ох… Тия…

Я больше не хотела слышать ее голос. Глаза Безликой расширились, когда силой последней руны Принуждения я заткнула ей рот и обездвижила все тело. Я ощущала жажду, исходящую от ази даже без моего влияния. Она смешивалась с общим отвращением к этой женщине, которая столько времени превращала нашу жизнь в ад.

Безликая издала сдавленный хрип, когда к ней направился ази. Я видела ее глаза, расширившиеся от ужаса, и упивалась грядущей расправой. Я подпитывалась ее нарастающим страхом.

– Аррргх, – сквозь неподвижные губы выдавила она. Я слышала в ее голове громкий визг, визг, визг – восхитительную мелодию. – Арргх-ммм-гхрр…

Все три головы ази с разинутыми пастями устремились к Безликой.

Раздался громкий отвратительный хруст костей.

Король Телемайн, открыв рот, смотрел на извивающееся тело своей бывшей возлюбленной, которое теперь пожирал мой питомец. Мужчина попятился от меня, я не шелохнулась. Даже в сильнейшем приступе ярости я осознавала, что его убийство будет стоить мне жизни. Какие бы преступления он ни совершил, внутри меня свирепствовала темная гниль, которая искажала все мои желания. Безобразные и жестокие, они жаждали больше крови и расплаты.

Сделать это оказалось просто. Я наслаждалась ужасом короля. Моя магия проникала в каждый уголок его сознания, пока оно не пропиталось моей ненавистью.

– В твоей памяти до конца жизни останется единственное воспоминание о твоей любимой – живая мертвечина, – прошептала я ему. – До конца своих дней ты будешь вновь и вновь переживать это мгновение, и это все, что ты запомнишь о ней. Тебя ослепила жажда власти, причинившая боль тем, кого ты должен был защищать. А теперь широко распахни глаза и смотри.

С губ Телемайна сорвался неистовый крик, он схватился за глаза. Подбежавшие к нему Халад и Зоя попытались его удержать.

Я выскользнула из голов ази, позволив тому спокойно наслаждаться своим пиршеством, но не сделала и пары шагов, как очутилась на земле, хватая ртом воздух. Голова безжизненной Полер покоилась на коленях Микаэлы, рядом с ней сидела Альтисия. Лица обеих аш заливали слезы. У Лика, закрывавшего ладонями рот, подогнулись колени. Зоя изумленно смотрела на меня. В их взглядах читалось потрясение и отвращение. А вот Фокс…

Каково же было выражение лица моего брата. Меня затопил стыд: не потому, что я убила Аену и уничтожила Телемайна, а из-за того, как он смотрел на меня – его пронизывал страх.

Сплетя руну Воскрешения, я потянулась к Полер. «Я могу ее вернуть, – думала я. – Меня переполняет живая сила Тьмы, я способна на все. Она вернется, станет, как и прежде, пилить меня по поводу моих недостатков, заставлять делать то, что ей хочется…»

Но аша оставалась неподвижной. Я вливала в нее заклинание дважды, трижды, четырежды. Семь, четырнадцать, двадцать раз, пока уже не начала кричать в ее затихшем сознании: «Живи, живи, живи, черт тебя побери…»

– Тия, – прохрипел Кален. – Остановись. Пожалуйста, остановись.

Правую сторону моего тела пропитало что-то горячее и липкое. Я задрожала.

Меня окружили руки Калена. Вновь вспыхнула руна Разделенного сердца, и каждую частичку моего существа захватило его сознание, такое теплое и манящее – только в нем я смогла найти прощение. Темная гниль растаяла, когда я отпустила ее и приняла в себя чувство более сильное, чем ненависть. А после с рыданиями позволила успокаивающему шелесту его голоса увлечь меня в темноту.

Тишину время от времени прерывали всхлипы.

Чудовища были мертвы: землю вокруг нас устилали окровавленные кучи существ, когда-то бывших ашами. Даже после смерти их окоченевшие лапы и разинутые рты казались безобразными. Они так и остались в обличьях монстров, раскрыв всему миру свою тайную сущность.

Несколько дэвов Костяной ведьмы тоже пострадали. Аэшма втянул обратно свои шипы, и теперь взору предстало его покрытое серой шерстью туловище. Таурви, несмотря на сломанные ноги и измазанную кровью морду, продолжал напевать. Нангхаитья, прикрыв множество глаз, молча лежал на земле. Даже ази, самый могущественный из всех, истекал кровью, одно его истерзанное крыло погнулось. Заурви, индра и акван оставались в сознании, но, прихрамывая, расхаживали между своими собратьями; их громкие, полные скорби крики прорезали тишину.

Темная аша с залитым слезами лицом сидела на земле. На руках она держала леди Микаэлу, бледную и безмолвную. Ее хуа пропиталось кровью, которая растекалась повсюду. Я ощущал рядом с собой потрескивание магии и видел, что стеклянное сердце Костяной ведьмы бьется в унисон с сердцем раненой женщины. Халад и Кален, расположившиеся по бокам от леди Тии, прижимали руки к телу Микаэлы, напрасно пытаясь остановить кровь, которая била все сильнее. Фокс возле меня не мог сдержать приглушенного крика боли. Я повидал немало умирающих людей, и теперь мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять – надежды нет.