Маг и кошка - Кристофер Сташеф

Балкис не пришлось ответить сразу. От ответа ее спас Антоний.

— Дьякон остался один, все ушли, — сообщил он. — Давай поговорим с ним, пока он тоже не отправился домой.

Они подошли, и дьякон протянул им руку:

— Добро пожаловать, паломники! Сожалею, что не могу причастить вас. На пять приходов у нас только один священник. Он придет сюда через два воскресенья. Приходится обходиться без него. Я здесь служу вечерни.

— Вы служили замечательно, — сказал Антоний. — Но скажите дьякон… У меня просто разыгралось воображение или стены вашей часовни вправду раздвигаются, когда сюда приходят все новые и новые паломники?

— Все так и происходит, добрые люди! Великая благодать ниспослана нам, ибо сколько бы народу ни приходило сюда в часы молитвы, здесь всегда просторно. Мы несказанно благодарны великому Господу за это чудо — ведь никто не уйдет от нашей церкви только потому, что для него не найдется места.

— Да, это воистину благодать для церкви, стоящей на караванном пути, — кивнул Антоний.

— О да, о да! — кивнул дьякон. — Три дороги сходятся здесь, а затем сливаются в одну, ведущую к Мараканде. Чаще к нам заглядывают странники, нежели прихожане, и потому мы смиренно полагаем, что церковь настолько же наша, насколько и всех, кто заходит в нее по пути. Мы стараемся сохранять ее, как святыню, а караванщики щедро жертвуют нам.

Балкис сразу поняла, что дьякон намекает на пожертвования, и незаметно поддела Антония локтем. Он посмотрел на нее с грустной улыбкой.

— Жаль, что у нас нет с собой монет. Но когда мы продадим наши товары в Мараканде, мы обязательно пришлем денег в вашу церковь.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, молодые люди, — улыбнулся дьякон, — но мы не просим денег у тех, у кого их мало. — Он поднял руку и благословил юношу и девушку. — Да хранит вас в пути святой Христофор!

Антоний и Балкис продвигались на север с караваном, радуясь добросердечности паломников. Не умолкали рассказы — чужие и их собственные, и все их спутники соглашались в том, что странствие юноши и девушки было похожим на сказку, в которую трудно поверить. Паломники были настроены празднично, приподнято. Балкис исподволь приглядывалась к ним. Девушка помнила, что говорила Сикта: она сумела позволить себе это путешествие после того, как всю жизнь провела в трудах. Судя по всему, и другие паломники были ей под стать — трудолюбивые, искренне верующие люди, наконец обретшие свободу от забот и тяжкой работы. Теперь у них появилась возможность хоть на время сбросить непосильное бремя борьбы за жизнь, и они искренне наслаждались этим. Паломники, как люди набожные, мечтали прикоснуться к мощам святого Фомы, но не меньше им хотелось увидеть и прочие дива дивные Мараканды. Странствие стало для них настоящим праздником. Балкис очень нравились эти люди, и она, развесив уши, слушала их рассказы о детях и внуках. Она начала понимать, что и ей в один прекрасный день захочется стать матерью, и очень надеялась, что у Антония, слушавшего эти же самые рассказы, возникнет такое же чувство. Он и вправду стал смотреть на нее по-новому, сбольшим желанием — но вероятно, тому виной было присутствие старших. Как и обещала Сикта, молодым не позволяли надолго оставаться наедине, так что целовались они мало, да и то украдкой.

Караван двигался по дороге шириной не менее двадцати футов, проходил мимо небольших городов и процветающих крестьянских усадеб. Паломники шутили, смеялись, пели и часто устраивали привалы. Дорога получалась неспешной, но Балкис и не торопилась в Мараканду, где ей предстояло вновь облачиться в мантию принцессы и где она могла потерять Антония.

И вот, после того как караван провел в пути уже целую неделю, далеко впереди послышалось пение фанфар. У Балкис тоскливо заныло сердце от знакомых звуков. Вновь и вновь звучали фанфары, все ближе и ближе, и вот наконец к паломникам подскакали двое всадников, впереди которых ехали глашатаи, а позади — фанфарщики. Всадники принялись расталкивать паломников, а глашатаи кричали:

— Дорогу! Дорогу императору! Расступитесь! Едет пресвитер Иоанн!