Мой Рагнарек - Макс Фрай

— Присоединяться? — Эхом переспросила Афина. Но его уже не было — он исчез, и даже я не успел заметить, как это случилось…

— Что ты об этом думаешь, Один? — Растерянно спросила она.

— Думаю, что я уже выиграл свою битву! — Торжественно сказал я. — Чем бы там не кончилось дело, но все уже вышло по-моему. Может быть, наш гость — это и есть легендарный Сурт, и он действительно идет с юга на север, но он на нашей стороне! Не будет сражения Лодура с Хеймдаллем, не будет Хрюма на палубе Нагльфара, не будет Видар мстить Фенриру за мою смерть…

Предсказание не сбудется — а я-то всегда думал, что даже мне не под силу изменить ход вещей!

— Ты считаешь, нам действительно следует к нему присоединиться? — Неуверенно вымолвила Афина. — Ехать рядом с ним, плечом к плечу к месту Последней Битвы и ждать, чем все закончится?

— А почему бы и нет? — Весело спросил я. — Что касается меня, я собираюсь повидаться со своими родичами. Думаю, беседа будет долгой и трудной. Они, знаешь ли, уже приготовились оплакивать мою смерть в пасти Фенрира, даже похоронные драпы наверняка написали заранее… им нелегко будет смириться с тем, что я ухватил за хвост совсем другую судьбу — не знаю уж, какую, но иную!

— Но ведь многим из них тоже суждено пасть в этой битве. — Рассудительно заметила Афина. — Неужели они не ухватятся за возможность что-то изменить?

— Посмотрим. — Усмехнулся я. — Знаешь, иногда я думаю, что они так долго жили, совершенно точно зная, как и когда умрут, что успели привыкнуть к мысли о смерти… да что там «привыкнуть» — полюбить ее! И теперь они предпочтут эту предсказанную смерть неизвестности — вот чего я боюсь…

Впрочем, я знаю, как заставить их переменить решение!

— И как же?

— Очень просто. Я предложу им выбор: или они идут со мной, или я убью их, не дожидаясь, пока это сделают другие чудовища! — Расхохотался я.

— Разумное решение. — Спокойно согласилась Афина. — А скажи-ка мне, Один: ты не мог бы предоставить в мое распоряжение нескольких крылатых дев из тех, что так славно охраняли нашего Ареса?

— Могу. Но зачем?

— Ты и сам знаешь ответ. А если не знаешь, спроси свои руны! — Сердито прошептала она. И закончила, чуть не плача:

— Без их помощи я буду неделями добираться даже до ближайшей амбы! А уж догнать Макса и вовсе не успею, даже если эта ваша хваленая битва случится на год позже! Или ты думаешь, кто-то из моих родичей сумеет мне помочь?

— Вот оно что… Ладно, я дам тебе четверых валькирий и прикажу им помогать тебе во всем. — Согласился я. — Не думал, что ты решишься…

— Значит, ты меня плохо знаешь, Вотан! — На мгновение я увидел перед собой прежнюю Афину, прекрасную, заносчивую и опасную, как орава берсеркеров. — Неужели ты думал, что я стану сидеть дома и ждать, чем все закончится — «раскладывая пасьянсы», как изволил выразиться наш непомерно великодушный гость?! Неужели ты думал, что я, как эта дура Геката, попрошу своих родичей закопать меня в землю и часами плясать вокруг меня, прихлопывая в ладоши — в надежде, что это вернет мне утраченную силу? Я — Бог войны, Один, как и ты, а это значит что я буду сражаться, даже когда смерть станет единственным противником, которого видят мои глаза… Ты ругал меня — перед тем, как заявился наш гость — и ты был совершенно прав: можно утратить могущество, можно утратить бессмертие и разум — так тоже бывает, но это еще не конец… Я слишком рано сдалась, и мои родичи тоже, но у нас есть шанс изменить свою жалкую участь, и мы будем последними дураками, если им не воспользуемся! Я собираюсь повидаться с ними, а потом догоню Макса — и будь что будет!

— Что ж, я рад такой перемене. — Кивнул я. — Делай, что задумала.

Надеюсь, мы еще увидимся.

— Увидимся. — Твердо сказала она.

* * *

— Знаете, ребятки, Один сказал мне, что с нами собираются сражаться некие «воины Христа». — Весело сообщил я своим «генералам». — Хорошо бы с ними познакомиться…

Лично я погибаю от любопытства: кто они такие, откуда взялись, почему не в моем войске? Продвинутые, видать, ребята, если их с нами нет!

— Если их с нами нет, значит, они неверные! — Пожал плечами Мухаммед. Ему можно было позавидовать: мир в его представлении по-прежнему оставался не слишком уютной, но очень простой и понятной штуковиной!

— Или святые. — Тихо добавил Дракула. С тех пор, как сбылось его заветное желание «быть таким же умным, как мы», этот парень стал нашим штатным гением: истине вдруг понравилось говорить исключительно его устами — наверное, она просто обожает разнообразие!

— Конечно, святые — и как я сам не подумал?! Молодец, князь! — Обрадовался я. — Теперь только осталось понять, где они засели…

— А зачем тебе это понимать? — Удивилась Доротея. — Просто пожелай, чтобы они нанесли нам визит… так мило с твоей стороны постоянно забывать о собственном могуществе!

— Умница! — Прочувствованно сказал я. — Это хорошая идея. Пусть пошевелят своими вдохновенными задницами — заодно и нимбы проветрят!

— Они не могут быть святыми. — Упрямо сказал Мухаммед.

— Могут, могут, уж ты мне поверь! — Вздохнул я. — Впрочем, это ничего не меняет…

Я приосанился, задрал голову к небу и во всеуслышание заявил:

— Господа святые, просьба явиться в мой кабинет на закате. Форма одежды парадная.

— У тебя же нет кабинета! — Спокойно возразило небо — по крайней мере, голос звучал именно сверху.

— Вот это да! — Расхохотался я. Судя по всему, эти самые «господа святые» — те еще штучки!

— Так куда явиться-то? — Невозмутимо спросило небо. — Нам и самим любопытно…

— Держите курс на моего дромадера, не ошибетесь! — Фыркнул я. — Я здесь один такой дурак на верблюде. Нормальные люди все больше на роликах катаются… — Это было чистой правдой: в последнее время в моем войске началось повальное увлечение роликовыми коньками — благо наш путь теперь проходил по удобным асфальтовым шоссе старушки Европы.

— Ладно, договорились, на закате мы прийдем. — Пообещало небо. Потом оно умолкло, хотя я был не прочь еще потрепаться…

— Предлагаю считать сей поучительный диалог выдающимся успехом нашей дипломатии. — Весело сказал я своим притихшим «генералам». — Ну, чего вы приуныли?

Сегодня мы ждем в гости святых — такое светское мероприятие! Надо было воспользоваться случаем, когда Один с Афиной выпытывали, что мне от них нужно, честно сказать, что я жажду всяческих материальных благ, и наложить лапу на запасы нектара и амброзии — а то чем теперь гостей потчевать?!

— В последнее время ты стал такой веселый, что страшно делается… — Тихо сказала Доротея.

— Страшно будет, когда я стану печальным занудой. — Улыбнулся я. — Ты еще не знаешь, как это выглядит, дорогая! Во-первых, в такие моменты у меня делается несчастное лицо, так что меня все жалеют — даже мой шеф не выдерживал и бежал покупать мне пирожные… а во-вторых, со мной становится смертельно скучно. Представляете?