Божьи воины - Анджей Сапковский

— Вы свободны, — сказал сухо. — Можете идти.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Тибальд Раабе.

— Очень глупую, — добавил из угла мамун.

— Я, — Рейневан их словно не слышал, — Рейнмар из Белявы.Брат хорошо вам известного Петра из Белявы. Я служу тому же делу, которомуслужил Петр. Я живу здесь, «Под серебряным колокольчиком». Буду жить здесь всюнеделю. Если сюда явится инквизиция или люди епископа, сведения об этом попадутв Чехию. Если в какую-нибудь ночь я погибну от рук тайных убийц, сообщение обэтом попадет в Чехию. Прокоп будет знать, что на Фогельзанг рассчитыватьнельзя, ибо Фогельзанга уже нет.

— Если же, — заговорил он после паузы, — если все так, какговорит Тибальд, то используйте как следует эти семь дней. До того, как истечетнеделя, я не пошлю в Чехию никаких сообщении. Вам должно хватить, за такоевремя можно уехать далеко. Неплах все равно вас отыщет, раньше или позже, ноэто уже дело ваше и его. Меня это не интересует. А теперь — убирайтесь отсюда.

Освобожденные смотрели на него, но так, словно глядели напредмет, на вещь, вдобавок совершенно им безразличную. Их глаза были мертвыми ипустыми. Они не произнесли ни слова, не издали ни звука. Просто вышли.

Молчание длилось долго.

— Ты только глянь на него, Раабе, — прервал тишину ЙонМалевольт. — Пожертвовал собой ради дела. Интересно... а ведь вовсе не похож наидиота. Как же, однако, обманчива бывает внешность.

— Когда у гуситов будет собственный папа, — добавил ТибальдРаабе, — он должен будет объявить тебя святым, Рейнмар. Если он этого несделает, то окажется неблагодарным кутасом.

Рейневан прожил «Под серебряным колокольчиком» неделю, днемсидел с арбалетом на коленях, ночью дремал с ножом под подушкой. Он был один —Тибальд Раабе и мамун Малевольт уехали и скрывались. Они говорили: слишкомвелик риск. Если что-нибудь случится, лучше быть подальше. Однако ничего неслучилось. Никто не явился, чтобы Рейневана арестовать или убить. Шансы статьмучеником уменьшались со дня на день.

Двадцатого ноября появился Тибальд Раабе. С сообщениями ислухами. Якуб Ольбрам из-под Лагевников исчез. Как в воду канул. Он,несомненно, прекрасно использовал предоставленную ему Рейневаном неделюпромедления. За семь дней, заметил голиард, можно добраться до Любека, а оттудакораблем хоть на край света. Короче говоря: Фогельзанга нет, о Фогельзангеможно забыть, на Фогельзанге можно проставить крест. И надо об этом донестиПрокопу. Незамедлительно. Ждать больше нечего.

— Однако, для полной уверенности еще подождем, — попросилРейневан. — Еще неделю. А лучше — полторы...

Однако Рейневан и сам уже потерял надежду до такой степени,что перестал просиживать «Под колокольчиком» и убивать скуку чтением«Horologium sapientiae»[185] Генриха Сусо, оставленный втрактире каким-то бакалавром, который не мог заплатить за харч и вино. Рейневанседлал коня и уезжал. Довольно часто посматривал в сторону Бжега. В сторонусела Шёнау, владения чесника Бертольда Апольды. Зеленая Дама утверждала, чтоНиколетты в Шёнау нет, но, может, следовало бы проверить самому?

Тибальд, который все чаще заглядывал в Гдземеж, довольнобыстро его понял и расшифровал. Он не удовольствовался отговорками и увертками,принудил Рейневана признаться. Выслушав, помрачнел. Такие штуки, заметил, плохокончаются.

— Ты легко выпутался из аферы с одной девкой, чудомвыскользнул из лап Биберштайна и уже лезешь в новую петлю. Это может тебедорого стоить, панич. Чесник Апольда не даст плюнуть себе в кашу, а епископ иГрелленорт тоже умеют сложить два и два и уже могут поджидать тебя в Шёнау.Может караулить Ян Зембицкий. Потому что о тебе уже много говорят в Силезии.

— Много? Это о чем же?

— Ходят слухи, — начал рассказывать голиард, — и неисключено, что кто-то распространяет их нарочно. В Зембицах князь Ян удвоилстражу, кажется, придворный астролог предупредил его о возможном покушении. Вгороде без обиняков говорят о каком-то мстителе, о возмездии за Адель. Ширококомментируются коварные убийства, совершенные в Тепловодах. Эхом возвращаетсяпроблема нападения на сборщика податей. Разные странные люди появляются изадают разные странные вопросы. Словом, — подытожил Тибальд Раабе, — разумнееотказаться от эскапад по Силезии. А уж особенно в сторону Шёнау. Фогельзанганет, но у тебя, Рейнмар, по-прежнему есть в Силезии миссия, которую ты долженисполнить. Перед Рождеством ты можешь ожидать посланца от Флютека. Появятсядела, которые надо будет совершить, важные дела. Хорошо, если б ты их непровалил. А если провалишь и выяснится, что это случилось из-за ухаживаний изаигрываний, ты ответишь головой. А головы-то жалко.

Тибальд уехал. А Рейневан, не решившийся до конца к томувремени, теперь начал беспрерывно думать о Николетте.

Двадцать восьмого ноября в Гдземеж явился Йон Малевольт,мамун-анархист. С весьма неожиданным предложением: в окружающих лесах, сообщилон, многозначительно подмигивая и облизываясь, обосновались две лесные ведьмы —молодые, глупенькие и симпатичные, шибко жаждущие, но не склонные к моногамии.К тому же готов роскошный бигос. Он, Малевольт, как раз собирается к ведьмам сдружеским визитом, а вдвоем, как говорится, всегда приятней. Видя, что Рейневанвздыхает, колеблется и вообще виляет, мамун заказал бутыль тройняка[186] и принялся его выпытывать.

— Итак, ты любишь, — суммировал он то, что услышал, ковыряяногтем в зубах. — Обожаешь, тоскуешь, стонешь и сохнешь, а вдобавок ко всему —совершенно непродуктивно. Дело вроде бы не новое, особенно у вас, людей, вам,похоже, даже нравится это, а ваши поэты, я знаю, двух строчек без чего-тотакого слепить не в состоянии. Но ты-то ведь Толедо, брат. Для чего, спрашиваюя тебя, существует любовная магия? Для чего существует philia?

— И ее, и меня оскорбило бы, если б я попытался склонить еек себе филией.

— Главное — результат, юноша, результат! В конечном итогеэто вопрос полового влечения, которое обычно удовлетворяют, прости за прямоту,введением того, чего надо, туда, куда надо. Не гримасничай! Другого способанет. Природа не предвидела. Но если уж ты такой правильный, такой рrеихchevalier[187], то не настаиваю. Тогда завоюй ее классически.Наколдуй зимой цветы, дюжину роз, достань в городке двадцать пряников сглазурью и — айда свататься.

— Секрет в том, что... Что я как следует не знаю, где ееискать.

— Ха! — Мамун ударил себя по колену. — Эту проблему мыразрешим моргнуть не успеешь! Отыскать любимую особу? Пустяк. Нужно лишьмалость магии. Вставай, едем.