Арвиальская канва - Елена Ахметова

— Брианна!

В ее зеленоватой бледности и умиротворенной позе было что-то зловещее. Я бросилась к сестренке — сначала на четвереньках, потом, кое-как утвердившись на двух ногах — уже бегом, но меня все равно опередили.

— Бри! — Черный Кай подхватил бесчувственную Брианну и со знакомой бесцеремонностью выросшего у моря мальчишки перевернул ее, резким движением сдавив посредине туловища.

Сестренка извергла из себя какое-то совершенно неимоверное количество воды и закашлялась, повиснув у него на руках. Черный Кай — и сам насквозь мокрый, но почему-то еще чернее, чем обычно — терпеливо ждал, пока она не придет в себя в достаточной мере, чтобы стоять самостоятельно.

— Что произошло? — хрипло спросил он — почему-то у меня, а не у отплевывающего от тины короля.

Как будто я могла сообщить что-то вразумительное.

— Его Величество улучил минутку, чтобы пообщаться с коллегой, — невозмутимо сказала я.

Черный Кай вдумчиво посмотрел на содрогающуюся от кашля Брианну у себя в руках. На длинную полосу морской тины, вынесенной на берег. На королевского эмиссара, разлегшегося звездой и безразлично пялящегося в вечернее небо. На море, все еще беснующееся после приливной волны… кажется, Кай собирался что-то сказать, но наткнулся взглядом на что-то за моей спиной и поспешно захлопнул рот.

— Предполагалось, что я поговорю с ним с глазу на глаз, — намекнул Ланс из-за моего плеча.

Я обернулась, воинственно уперев руки в боки. Просто чтобы напомнить себе, что я здесь вовсе не ради того, чтобы таять, как мороженое на асфальте — а из-за того, что кое-кто посчитал, что в змеином гнезде, по недоразумению именуемым Летним дворцом, я буду в безопасности, и вырубил меня какой-то инфернальной шуточкой фейри. А сам ушел в пещеры, не дождавшись даже первой сводки от информаторов!

Хотя ведь хорош, паршивец. Даже сейчас, босой, в мокрой водолазке и порванных штанах, он будто сиял изнутри, притягивая взгляды. Требовалось почти болезненное усилие, чтобы прекратить пожирать его глазами и произнести на удивление ровным голосом:

— Если бы я не попалась этим манн-ви, ты не смог бы требовать слова на суде князей.

— Смог бы, — тут же возразил Ланс. — Я тоже князь-покровитель.

— Зато моя пролитая кровь позволила тебе ставить свои условия, — упрямо напомнила я.

— А если бы тебя там убили, я бы их вообще до нитки обчистил, — цинично признал Ланс и все-таки обнял меня. — Сомневаюсь, правда, что это послужило бы достаточным утешением. Почему ты не осталась во дворце?

Пришлось честно обрисовать, что произошло в городе за те часы, что Ланс прочесывал пещеры под Алдеаном. Я не помнила всех арестованных наизусть, поэтому ограничилась тем, что назвала самые значимые имена и сослалась на помощь герцогини Тар-Рендилль. Ланс слушал внимательно, медитативно перебирая мои волосы и не позволяя отстраниться, пока Брианна, прокашлявшись, не догадалась спросить самое главное:

— А ты уверена, что у тебя получится вернуться во дворец после всего, что ты натворила?

— Нет, — честно призналась я.

— Пусть только попробуют не принять ее, — негромко, но почему-то очень внушительно сказал Ланс, и я спохватилась:

— Кстати, о принятии. О какой контрибуции ты говорил с морским князем?

Ланс неохотно позволил мне отступить на полшага и легкомысленно пожал плечами.

— Марк видел твой ежедневник, Лави. Ты сама его отдала.

Я покрылась мурашками с ног до головы и укоризненно покосилась на берег. Марк запрокинул голову, не вставая с песка, и флегматично заметил:

— У него больше шансов добиться пересмотра договора между людьми и фейри и остаться в живых.

Справедливо. Но…

— С чего бы фейри соглашаться на пересмотр?

Ланс досадливо поморщился.

— Ну, положим, на ту утопию, о которой мечтала Гвен, рассчитывать нечего. Фейри не оставят нас в покое. Но, по совести, все наши проблемы — оттого, что магами рождаются. Люди не могут сами выбирать свою судьбу и судьбу своего первенца, и им страшно из-за того, что они не способны ни на что повлиять, ничего исправить. А если вернуть им эту возможность, позволить самим решать, быть им магами или нет, то в первое время все станут отказываться от дара, лишь бы сохранить своих детей. Это потом о магии вспомнят как о социальном лифте, как о способе выбраться из любой безвыходной ситуации… но сначала будет дефицит заклинаний у нас — и голод у фейри. Дефицит заклинаний настанет не сразу и впоследствии послужит только еще одним доводом в пользу принятия дара. Но князья никогда не согласились бы голодать, если бы у меня не оказалось такого рычага влияния, как вина фейри. Это в их святилище зародился бунт. Их предложение сохранить первенца в обмен на убийство моего брата стало тем камешком, что обрушил лавину. Они сами дали нам шанс. Почему бы не воспользоваться им? — Его Величество чуть пожал плечами.

— А как быть с голодом? — робко спросила Брианна. — Он ведь никуда не денется оттого, что у вас есть рычаг влияния.

Ланс белозубо усмехнулся.

— А тут мне здорово помог посол Пилара и его послушная дочь. Он ведь хотел сделать ее королевой не потому, что я такой замечательный. В Пиларе нет ходов под Холмы, нет доступа к фейри и их дарам. Моего отца это вполне устраивало; гораздо выгоднее экспортировать заклинания, чем дарить соседям доступ к своим магам. Но я, пожалуй, готов пожертвовать этим преимуществом и позволить князьям расширить охотничьи угодья.

Я смотрела на него — и будто узнавала заново.

Когда-то я искренне недоумевала, как он успевает поддерживать столько связей среди теневых. В то время как меня едва хватало на десяток доверенных людей, его, казалось, знала каждая шавка в доках. Его ненавидели, его боялись, им восхищались, его любили, его мечтали убить… но не было никого, кто назвал бы его другом.

Вот, выходит, почему. Он и раньше поступал так же: раздавал роли, распределял задания — так, что общую картину видел он один. Изменился лишь масштаб действа.

А сам он, должно быть, не изменится никогда. Как и все фейри. Наивно было надеяться, что я стану для него исключением.

Мне уже выделена роль. Роль самоотверженной королевы, готовой на все ради своего венценосного супруга. Скрывать его ото всех, быть его ширмой, устроить ради него массовые аресты и кадровые перестановки, подписать десятки смертных приговоров… подбросить ему идею — и смиренно ждать, пока он отыщет удобный для себя способ ее реализовать.

Он ведь не собирался дарить пиларцам магов потому, что они такие замечательные. О нет. Он всего лишь предоставлял фейри возможность заключить договор и с ними.

Его Величество не собирался в нем участвовать и давать подсказки, на что следует обратить внимание при обсуждении условий, — а уж князья своего не упустят. Они заключат договор с Пиларом — на условиях старого договора с Далеон-Таром, когда фейри решают, кому быть магом и чьего первенца забрать.