Империя травы. Том 1 - Тэд Уильямс

В песне было еще много куплетов о том, как рыбка желаний спаслась от кастрюли с кипящей водой, но в конце концов рыбак отпускает ее в воду, попросив лишь о благословении. К тому моменту, когда Мириамель закончила петь, Бласис совершенно успокоился и стал сонным. Мириамель вернула его герцогине. Ребенок тесно прижался к матери, сжав в кулачок прядь свободно спадавших на плечи волос Кантии, и закрыл глаза.

Королева с любовью посмотрела на него, но Джесе показалось, что она видит следы слез в глазах Мириамель, и удивилась.

– Ты должна забрать своих милых детей и уехать, Кантия, – тихо сказала королева. – Отправляйтесь в безопасное место. Послушай ту, которая слишком хорошо знает, что дети важнее всего остального.

– Ваше величество. – Граф Фройе терпеливо ждал, пока королева закончит песню, отчаянно пытаясь – пусть и тщетно – скрыть раздражение. – Могу я поговорить с вами наедине?

– Граф, вы хороший человек. – Несмотря на то что королева продолжала говорить тихо, в ее словах послышался металл. – Я ценю вашу мудрость и осмотрительность больше, чем вы можете представить. Но то, что сейчас здесь происходит, касается только женщин. Речь идет о безопасности детей герцогини Кантии. И я не хочу слушать то, что скажет мужчина. Мы встретимся с вами позже. Вы можете быть свободны.

Граф низко поклонился, сначала герцогине Кантии, потом королеве. Когда он ушел, в комнате надолго воцарилась тишина.

– Вы действительно считаете, что нам грозит серьезная опасность? – спросила герцогиня.

– Надеюсь, что нет, однако надежда – это слабый доспех, – ответила королева. – Так часто повторял мой дедушка – и был прав. Любое насилие, любой слух, любые беспорядки на улицах идут на пользу Далло, потому что они провоцируют хаос, а для большинства людей наилучший способ борьбы с хаосом – новый правитель. Сильный правитель. Твой муж разумный человек, но его не считают сильным – в отличие от его брата Друсиса.

– Но я не могу поверить, что здесь нам грозит опасность – только не в Санцеллане, нашем доме.

К удивлению Джесы королева опустилась на колени рядом с герцогиней и взяла ее за руку.

– Клянусь любовью нашего Искупителя, я не хотела тебя напугать, миледи, а лишь предупредить. Я уже видела подобные вещи прежде, в особенности во время правления моего отца – да простит Господь его преступления. Город может превратиться в кипящий котел, и те, кто стремится к хаосу, будут снова и снова разжигать пламя, пока все вокруг не закипит. И тогда будет слишком поздно сожалеть об ожогах.

Джеса наклонила голову к крошечному круглому личику Серасины и принялась нашептывать что-то бессмысленное и успокаивающее, она вдруг испугалась за ребенка как никогда прежде. А что, если женщина-вранн была права? Изменится ли что-нибудь, если Джеса попросит герцогиню послушаться королеву? Обратит ли Кантия внимание на ее слова или отошлет прочь за то, что она осмелилась говорить как подруга, а не служанка? И кто тогда защитит Серасину?

«Я люблю эту маленькую девочку, – подумала она, внезапно почувствовав, какие сложные чувства связывают ее с семьей герцогини. – Я должна о ней позаботиться. И, если случится что-то плохое, она будет нуждаться во мне. Я не могу рисковать».

Теперь Мириамель уже стояла; в своем жестком серо-золотом платье она вдруг стала похожа на куклу, сделанную из плетеного тростника.

«Тот Кто Всегда Ступает по Песку, – начала молиться Джеса, – пожалуйста, сделай так, чтобы герцогиня поверила ей так, как верю я!»

– Более всего я тревожусь о твоих детях, Кантия, – сказала королева. – У тебя красивые и сильные сын и дочь. Они будущее Наббана и дома герцога. Твой муж останется и будет охранять порядок – или попытается это сделать, и не имеет значения, чем все закончится, но я хочу, чтобы ты обдумала возможность отъезда в твой дом, расположенный на холме Антигин, или вообще покинула город.

После того как королева ушла и стих грохот тяжелых шагов ее стражи, Джеса с удивлением обнаружила, что герцогиня плачет.