Сунь Укун — Царь обезьян - У Чэнъэнь

В Восточной зале играла музыка и слышалось пение. Это пели нежными голосами прелестные девы. В середине залы был накрыт стол на двоих. На левом краю – постные блюда, на правом – скоромные. За главным столом стояли два ряда столиков с закусками.

Государыня подобрала рукава халата, и все увидели ее тонкие, словно точеные, пальцы. Она подала Танскому монаху нефритовую чашечку с вином, и пир начался.

Чжу Бацзе, как всегда, вел себя бесцеремонно, уплетал за обе щеки все подряд: белоснежные паровые лепешки, сладкие пряники, а после этого вдруг принимался за ростки бамбука, пряные и душистые грибы, кушанья из всевозможных растений и трав, горный батат, коренья юйтоу. Все это он ел не разжевывая и выпил семь чарок вина.

Когда все всласть попили и поели, Танский монах поднялся со своего места, почтительно сложил ладони и обратился к государыне с такими словами:

– Премного благодарен вам, государыня, за богатое угощение. А теперь прошу вас пройти в тронную залу и выдать подорожное свидетельство моим ученикам, – пока не стемнело, пусть отправляются в путь.

Государыня взяла за руку Танского монаха, прошла с ним в тронную залу и предложила взойти на трон.

– Только не сейчас! – воскликнул Танский монах. – Ведь ваша старшая советница сказала, что займу я это высокое место и приму звание верховного правителя завтра, когда солнце пересечет полуденную линию. А сегодня вам, как полновластной государыне, надлежит поставить государственную печать на дорожных свидетельствах.

Тут государыня взошла на трон, к трону пододвинула стул с позолотой и попросила Танского монаха сесть. После этого она велела позвать его учеников, прочла дорожное свидетельство, осмотрела девять печатей Танского государя, которые на нем стояли, и печати других государств, потом спросила:

– А почему в дорожном свидетельстве не значатся ваши ученики?

– А потому, что они не являются уроженцами Танского государства.

И Сюаньцзан: поведал государыне историю каждого из его учеников.

– Хотите, я впишу их имена в дорожное свидетельство? – спросила государыня.

– Впишите, – отвечал Танский монах. – Как вам будет угодно.

Государыня велела принести кисть и ароматную тушь и на оборотной стороне свидетельства собственноручно написала монашеские имена трех учеников Сюаньцзана. Затем достала государственную печать и приложила ее в положенном месте, после этого она поставила свою подпись и передала свидетельство Сунь Укуну, а тот отдал его Шасэну спрятать.

Государыня хотела дать монахам денег на дорогу, но они не взяли, от парчи тоже отказались, ну а когда принесли три меры отборного риса, Чжу Бацзе не выдержал и засунул его в узел.

Затем все трое сложили ладони, низко поклонились, и тогда Танский монах обратился к государыне.

– Осмелюсь потревожить вас еще одной просьбой, – промолвил он. – Проводите вместе со мной моих учеников за городскую стену, там я скажу им напутственное слово, чтобы они с честью выполнили свой долг. А когда вернемся во дворец, будем наслаждаться вечным счастьем, жить радостно и в полном согласии, не зная ни забот, ни тревог, словно птицы Луань и Фын.

Государыня, ничего не подозревая, велела тотчас же приготовить выезд. Вместе с Танским монахом они сели в колесницу и направились к Западной заставе города. Улицы были политы водой, воздух напоен ароматом благовоний. Толпы народу вышли полюбоваться выездом государыни, послушать мелодичный звон колокольцев и поглядеть на Танского монаха, счастливого избранника.

Вскоре колесница выехала из городских ворот и приблизилась к Западной заставе.

Там ее встретили Сунь Укун, Чжу Бацзе и Шасэн, восклицая в один голос:

– О великодушная! Не провожай нас дальше. Распрощайся здесь.

Между тем Танский монах сошел с колесницы, молитвенно сложил ладони и с поклоном сказал государыне:

– Прошу тебя, вернись во дворец и позволь мне, бедному монаху, отправиться на Запад за священными книгами.

Услышав это, государыня изменилась в лице, схватила Танского монаха за руку и вскричала:

– О мой дорогой! Ведь я обещала отдать тебе все мои богатства и вдобавок трон, только бы ты стал моим мужем. И ты согласился. Как же можно нарушать данное слово?!

Тут Чжу Бацзе стал от злости вертеть своим рылом, хлопать ушами, не выдержал и заорал:

– Поймите, мы честные монахи и не станем осквернять свое тело! Оставьте в покое моего учителя! Не приставайте к нему!

Государыня как глянула на Чжу Бацзе, так душа у нее ушла в пятки от страха, она свалилась со своего сиденья и так и осталась лежать.

Тем временем Шасэн и Сунь Укун вывели Танского монаха из толпы и помогли ему сесть на коня. Вдруг на обочине дороги показалась какая-то женщина и бросилась к Танскому монаху, восклицая:

– О младший брат Танского владыки! Не покидай нас! Я хочу насладиться с тобой утехами любви!

– Убирайся прочь, негодница! – крикнул Шасэн и замахнулся на нее своим волшебным посохом.

Но тут налетел ураган, бешено засвистел ветер, и Танский монах исчез.

О том, что случилось дальше с Танским монахом, вам расскажет следующая глава.