Сделка с профессором - Полина Краншевская

Теперь каждый новый день для Беатрис был наполнен особым смыслом, и скука больше не одолевала ее. Для начала она заучила наизусть все символы и их значение, но сразу же с досадой обнаружила, что вывести ту или иную руну на бумаге гораздо сложнее, чем зафиксировать в памяти изображение, а уж про быстрое написание вообще речи не шло. И она принялась тренировать каллиграфическое письмо древних знаков.

Однако здесь перед ней встала новая проблема – Пруденс. Служанка будто чувствовала, что госпожа увлечена чем-то крамольным, и всячески старалась вызнать, чем же именно. Она внезапно приходила в спальню Бетти и начинала советоваться о том, что приготовить на ужин. В другой раз ей вдруг требовалась срочная помощь Беатрис в решении наиважнейшего вопроса о том, какие овощи и крупы заказать посыльным, пригонявшим раз в месяц или два несколько телег, груженных всем необходимым. Еще она могла запросто начать читать Бетти нескончаемые лекции о том, как это важно следить за здоровьем и фигурой, пеняя ей, что та мало ест и совсем не гуляет.

А как можно есть, когда на завтрак подают клейкую безвкусную кашу, на обед пересоленный суп, а на ужин пахнущие гарью овощи? Бетти пыталась жаловаться Пруденс на стряпню Гарда и просила попробовать из ее тарелки, но служанка талдычила одно и то же, что лучше Гарда повара не сыскать, что господин его очень ценит, что все блюда изумительно вкусные, и Беатрис просто мерещатся всякие глупости из-за отсроченных последствий перемещения на такое далекое расстояние. Бетти уже, грешным делом, начала сомневаться в себе и своих ощущениях, и ей в голову все чаще приходила мысль о том, чтобы написать Атли про эти странности. Но она боялась его огорчить и решила повременить с посланием. Вместо этого Беатрис приспособилась пробираться на кухню, когда там никого не было, и таскать для себя то, что плохо лежало. Так она и перебивалась то булочкой с молоком, то сыром с хлебом, то вяленым мясом  с соленым огурчиком. И все это ей казалось неимоверно вкусным.

«Как же так? – не могла взять в толк она. – Нормальная пища кажется мне отвратительной, а всякие закуски да выпечка – объеденье. Как только Атли вернется, нужно будет обсудить с ним мою проблему».

В таких условиях о серьезных занятиях древней магией можно было забыть. Бетти даже укромного уголка не могла отыскать для себя в доме, вздрагивая от каждого шороха и боясь быть застигнутой за написанием рун. Пруденс боготворила своего господина и не стала бы утаивать от него то, чем Бетти занималась в его отсутствие.

Выход из затруднительного положения появился там, где Беатрис не рассчитывала. На острове установилась на редкость солнечная и безветренная погода, сидеть дома у Бетти не было уже никакой мочи, а от одного вида поджатых губ Пруденс и звука ее скрипучего будто изломанного голоса становилось дурно. И Беатрис попросила Мэта запрячь для нее Снежинку.

– Вы не можете кататься верхом в одиночестве, – отрезала служанка, преградив ей дорогу к заднему выходу.

– С чего вдруг? – возмутилась Бетти, сгорая от нетерпения опробовать одну свою задумку на берегу океана. – Атли сказал, что я могу кататься столько, сколько сама захочу. Пропустите, меня Мэт ждет.

– Подождет, – процедила Пруденс. – Я отвечаю перед господином за вашу безопасность. Вы никуда не поедете.

– Да неужели?! – не на шутку разозлилась Беатрис, негодуя на такой вопиющий произвол. – Может, вы меня силой тут удерживать решили?

– Если понадобится, то можно и силой, – с невозмутимым видом отозвалась служанка. – Кло!

Бетти услышала, как со стороны кухни раздались тяжелые шаги слабоумной. Она быстро смекнула, что если та появится в проходе, численный перевес будет на стороне Пруденс, и протараторила:

– Я поняла, не нужно никого звать. Я вполне могу прогуляться возле дома. Необязательно же уезжать далеко в пустошь.

В глазах Пруденс неожиданно мелькнуло разочарование, словно она ждала более активного сопротивления от Беатрис, но ее надежды не оправдались.