Книга мертвых - Вольфганг Хольбайн

— Так, значит, ты мне не враг? — спросила Присцилла.

— Я никогда не был твоим врагом, — ответил я. — Пускай весь мир катится к черту, мне нужна только ты, ничего больше. Ты и я, При, мы должны быть вместе.

С этими словами я заключил ее в объятия. Вероятно, в последний момент Присцилла догадалась, что я собираюсь сделать, ибо я почувствовал, как она вздрогнула. Но было уже слишком поздно. Изо всех сил прижав Присциллу к себе, я повернулся и перебросил левую ногу через поручни, потащив девушку за собой. Переместив центр веса, я ударился правой ногой о перила. Острая боль пронзила мою щиколотку, когда я вместе с Присциллой вывалился наружу, цепляясь за поручни одной ногой. Мои мышцы готовы были разорваться. Я чувствовал, что смогу продержаться в этой позе лишь пару секунд, не больше.

Присцилла начала кричать и молотить меня кулаками по лицу, но тут же прекратила это делать, когда увидела, что от ее резких движений я чуть было не потерял равновесие. Под нами зияла пропасть глубиной в сто ярдов.

— Что ты делаешь? — завизжала она.

— Последнее, что я могу для тебя сделать, — ответил я. — Я не могу жить без тебя, Присцилла, но и не могу позволить тебе жить таким образом. Только не так!

Я изо всех сил ударил ее своей магической энергией. Что-то в ней закричало, набираясь сил для ответной атаки, но тут же отпрянуло, осознав, что его победа приведет к его же к смерти.

Силы оставляли меня. Одно неловкое движение, малейшая слабость — и мы с Присциллой обрушимся вниз. И то, чем она сейчас была одержима, знало, что умрет вместе с ней.

— Отзови его! — срывающим голосом попросил я. — Прикажи ему убраться прочь, При, или я прыгаю!

Я почувствовал, как сила «Некрономикона» рвется наружу, сила столь могущественная, что у меня чуть не разорвалось сердце. Эта сила могла стереть меня в порошок быстрее, чем я вообще отреагировал бы на ее атаку. Но это привело бы и к ее уничтожению, так как до тех пор, пока она существовала в теле Присциллы, она была столь же уязвима.

И душа «Некрономикона» сдалась.

По гигантскому медному колоссу прокатилась волна, и мы услышали исполненный боли стон, чуждый и пугающий. Я почувствовал, как нечто бестелесное, пришедшее на зов «Некрономикона» и проникшее в статую, вернулось в бездну безумия, из которой рвалось в этот мир.

— Прости меня, любимая, — прошептал я.

Я перестал держаться. По-прежнему прижимая к себе Присциллу, я накренился влево, едва не падая в пропасть. Громко закричав, Присцилла запрокинула голову… и душа «Некрономикона» оставила ее.

Мне казалось, что все это длилось очень долго, хотя прошла лишь доля секунды. От ее тела оторвалась черная аура, и темное липкое облако, повиснув над нами, влетело в раскрытую книгу. Все вокруг кружилось, Присцилла в моих руках кричала… И тут я почувствовал, как меня схватила чья-то гигантская лапища и с невероятной силой затянула обратно.

Я ударился о железные поручни и взвыл от боли, но Рольф не отпускал. Из последних сил я прижимал к себе Присциллу, хотя мы были уже на площадке и ей ничего не угрожало. Рольфу пришлось силком разжимать мне руки.

У меня не было сил даже на то, чтобы застонать. Присцилла обмякла в моих руках, но я этого не заметил. Я больше не мог думать. Перед глазами плыли разноцветные круги. Окружающий мир, казалось, утратил для меня всякое значение. В отчаянии прижимая к себе Присциллу, я бормотал что-то невнятное. Говард склонился над книгой и, подняв ее, перебросил через поручни в море. Книга странной гигантской птицей на мгновение зависла в воздухе, а затем, обрушившись в бездну, погрузилась в морские волны.

И тут произошло то, что заставило меня на мгновение забыть о своей слабости.

Присцилла, зашевелившись в моих объятиях, открыла глаза и удивленно посмотрела на меня. Впервые за два года с тех пор, как начался этот кошмар, это действительно была Присцилла.

— Роберт? — удивленно прошептала она. — Что произошло? Где мы и где… где миссис Уинден?

Выпрямившись, она протерла ладонью глаза.

— Это что, не Лондон?

И в этот момент я понял, что Присцилла стала свободной.

Объехав весь мир, я наконец-то достиг своей цели. Присцилла была свободна. Свободна! Возможно, это было глупо и романтично, но я подумал: «В конце концов наша любовь все же победила!»

Именно так я и думал.

Дурак.