Смерть Хаоса - Лиланд Экстон Модезитт

«…когда придет время, тебе, возможно, потребуется посетить Отшельничий. Но это должно быть твое решение…»

Конечно, мое, а чье же еще?

«…урожай фруктов в этом году очень хорош, далее кислуши…»

Только сейчас я сообразил, что не встречал в Кандаре ни кислуш, ни хризонета. Наверное, эти сорта растений вывели древние Мастера Гармонии еще до Великого Перелома.

Оставшаяся часть письма содержала рутинные новости. Быстро дочитав, я убрал его в конверт и, придя домой, спрятал в шкатулку для бумаг. Размышляя попутно, отчего меня так огорчили словно бы заимствованные у Джастина мысли отца.

– Вигил… давай взглянем на этот кедр. Работу над сундуком для приданого мы начнем с внутреннего каркаса…

Парнишка взялся за дело, но слишком поспешно: ошибка, в пору ученичества у дядюшки Сардита частенько совершавшаяся и мною.

Когда я возился с уголками внутренней рамы, скрип фургона возвестил о прибытии Риссы. Со двора донесся ее голос.

– Никаких кур, мастер Леррис, так ты говоришь? Значит, никакой курятины, никаких бульонов. Яйца, – Рисса подняла лукошко, – она еще продает, но чтобы курочку, так ни в какую. Я уж и серебреник давала, но Брин согласна отдать три за золотой. Это ж надо так заломить! Где такое видано? Я не спятила, чтобы покупать кур на золотые, тем паче не посоветовавшись с тобой.

– Три курицы на золотой? – переспросил я, высунувшись из мастерской.

– Цены нынче растут, как на дрожжах. Люди боятся императора.

Меня это более чем удивляло: даже в случае безвременной кончины Каси войска Хамора смогли бы добраться до Кифриена не раньше чем через год. Кто знает, что может случиться за целый год?

– Это безумие. В пределах шестисот кай от нас нет ни одного хаморианского солдата.

– Солдат, мастер Леррис, может, и нет, но люди напуганы, а напуганные люди думают не головой, а сердцем. Ежели не ногами, как Брин. Старая Брин ведь что удумала: распродам, говорит, всех своих несушек, да поеду к Тиглиту.

– Что еще за Тиглит?

– Это ее старшенький, живет в торговом селении близ Верхней реки, отсюда в сторону Закатных Отрогов. Местечко, куда степняки съезжаются к зиме на торг. На эти пастушьи равнины едва ли позарятся даже хаморианцы. Но тьма с ними, с хаморианцами: главное, что она уезжает и мы теперь останемся без яиц.

Я сдался.

– Сколько, по-твоему, кур нам нужно?

– Ежели замахнуться на пару несушек да молодого петушка, Брин, пожалуй, уступила бы их за золотой.

– Будь по-твоему. Сейчас дам тебе монеты. Только не пускай кур в мастерскую.

– Я только что от Брин. Мне что, ехать к ней снова?

– Ты уже год требуешь, чтобы я купил кур, а теперь, после того как убедила меня, что мы вот-вот останемся еще и без яиц…

– Мастер Леррис… вас, волшебников, не поймешь.

Отправившись в спальню, я вытащил кошель. Денег в нем было достаточно, так что не пришлось залезать в потайной сейф, вделанный в стену кладовки при мастерской.

– Вот тебе золотой и три серебреника. Но серебреники постарайся сберечь.

– Да уж постараюсь.

Она укатила к юго-западной дороге, а я вернулся в мастерскую.

Вигил отложил нож.

– Ну-ка, приятель, давай взглянем, что ты написал о вишне.

Подмастерье принес шкатулку и показал мне записи.

– Так… так… а почему ты не записал, что она хрупкая?

– Хрруп-ппкая?

– Принеси-ка мне вишневую щепочку.

Паренек потащился к ящику с обрезками.

– Возьми нож и попробуй ее разрезать. Нет, не строгай, не под углом. Просто прорежь поперек…

Бедняга воззрился на меня с неподдельным ужасом: похоже, решил, будто я подбиваю его сломать лезвие.

– Прорежь поперек волокон, вот так…

Лишь убедившись, что Вигил понял меня правильно, я вручил ему шкатулку, велев непременно записать усвоенное на сегодняшнем уроке, и отпустил парня на конюшню заниматься обустройством его собственного уголка. Пол, хотя и не обструганный, и выходящая на двор дверь уже имелись; требовалось поставить перегородку. Потом можно будет сделать и окно, но тогда Вигил должен будет купить стекло. Но первым делом ему придется смастерить себе кровать.

Пока я возился с Пелтаровым сундуком, воротилась Рисса. До шкафа для Зибера руки так и не дошли.

– Мастер Леррис… – начала Рисса, но ее голос заглушило кудахтанье.

– Кур ты, как я погляжу, заполучила.

– Да, мастер Леррис. Правда, один серебреник сверх золотого пришлось потратить, но зато я получила четырех хохлаток и петушка.

Она вернула мне оставшиеся серебреники, но я отдал ей один за хлопоты. Стараясь не обращать внимания на истошное кудахтанье.

– Мастер Леррис, пока я пристрою их в конюшне, но вообще-то потребуется курятник. Коты повсюду шастают, то да се…

– Понял, Рисса, понял.

О курятнике до сих пор она не заикалась. Но мне следовало сообразить самому.

Уже на ночь глядя, поработав над сундуком, исправив недоделки в закутке Вигила, набросав план курятника и наслушавшись восторженных отзывов Риссы о курах, после проглоченного наспех ужина и умывания холодной водой я присел на крыльце и, глядя на звезды, погрузился в раздумья.

Жизнь разворачивалась как-то неправильно. Я стал старше, но денег, в сравнении с тем временем, когда мне приходилось работать подмастерьем у Дестрина, не прибавилось. Я встретил свою любимую, но чем дальше, тем реже ее видел. Я приобрел известность как мастер, но торговаться, вопреки этому, мне приходилось теперь не реже, а чаще.

В конце концов пустые раздумья ни к чему не привели. Я устал, от усталости разболелась нога, и мне не осталось ничего другого, кроме как отправиться в пустую спальню и улечься в холодную одинокую постель. Кристал находилась в Расоре, и рассчитывать на ее скорое возвращение не приходилось: она готовила порт к отражению возможного нападения имперского флота.

Сон не шел, а из-под земли до моего сознания доносился грозный рокот.

Пока я ворочался и вздыхал, в недрах Кандара шла извечная битва хаоса и гармонии.