Ветер Севера. Риверстейн - Марина Суржевская

– Да придите вы уже в себя! – воскликнула, уперев руки в бока. – Грун Дагамар, что вы там бормочете? Надо найти остальных и поскорее двинуться в путь!

Гном изумленно на меня уставился.

– Так я в себе, воздушная нея, очень даже в себе! Только ж негоже сыну горного народа летать по воздуху как поганый эльф!

– В следующий раз оставлю вас под камнепадом, грун Дагамар! Будете под скалой почивать и камни слушать, как и подобает честному сыну горного народа!

– Э-э-э-э, – растерялся гном, – справедливая нея. Прости, не то хотел сказать, старый глупец. – Он вдруг отвесил мне церемонный поклон. – Благодарю тебя, беловолосая нея! – И приложил кулак к груди. – Дагамар запомнит!

Я фыркнула и ушла рассматривать красные цветы.

Арххаррион вернулся, когда я уже успела перенюхать все красноцветы на поляне. Через седло его жеребца был перекинут Данила, руки и ноги парня безвольно болтались, как у тряпичной куклы. Спешившись, Арххаррион небрежно скинул Данилу на траву.

– Что с ним? – испугалась я.

Ксеня поморщилась.

– Так сомлел, – сказала она, – стоял, бубнил, а потом – бах, и свалился.

– Живой, – спокойно сказал демон, – просто делиться Силой тяжело. Пусть полежит, в себя придет.

– Еще пусть радуется, что я его поймать успела, – проворчала Ксеня, – а то приложился бы со всего размаху головушкой об скалу! И так-то стукнутый…

Я улыбнулась подруге, та рассеянно ковырнула землю носком ботинка.

– Сама ты… стукнутая, – раздался слабый голос с земли, и мы рассмеялись.

* * *

Пока Данила приходил в себя, все успели перекусить и напоить лошадей. Я ловила взгляд Арххарриона, которым он осматривал окрестности, и ощущала в нем холодную и собранную напряженность. Никто не спросил, что именно произошло там, на склоне. И кто установил Полог Сокрытия Сути, чтобы остаться незамеченным. Говорить вслух об этом не хотелось.

Но мужчины подобрались, насторожились. Руки готовы были в любой момент выхватить оружие. Но вокруг было тихо.

Я осторожно послушала окрестности и не заметила ничего пугающего и никого постороннего. И страшных «провалов пустоты» тоже не нашла.

– Надо успеть до вечерней зари к перехлестью, – озабоченно сказал Дагамар, посматривая на небо. – Эй, Огрион! Грам! Собирайтесь! Хватит зады отсиживать!

Торопливо собравшись, мы вскочили на лошадей и снова тронулись в путь.

Через пару часов горное плато закончилось обрывом. Мы растерянно замерли на краю, у чахлой осины, рассматривая бурную воду внизу.

– Мы сбились с дороги? – поинтересовалась я.

– Ну вот, теперь в обратную ехать! – вздохнул Данила.

Гномы лукаво усмехнулись.

– Нет, мы прибыли куда надо, – важно изрек Дагамар и подмигнул. – Вот оно, перехлестье!

– Так обрыв же!

Гном слез с лошади, вытащил из ворота рубахи круглый блестящий медальон. Очертил топором полукруг возле обрыва. Мелкие камушки зашуршали под его ногами и сорвались вниз, стуча по склону.

– Ну-с, кто первый? – прищурился он и закинул на плечо свой огромный топор.

Мы с Ксеней испуганно переглянулись.

– Я в обрыв прыгать не буду! – решительно заявила она.

Данила кивнул:

– Я тоже! Нашли простаков!

– Да идите уже, – хмуро произнес лорд Даррелл, – это перехлестье. Устойчивое.

– Знать не знаем, что за перехлестье такое, а вот в обрыв не…

Тонкая стрела просвистела мимо моего уха и воткнулась в осину. Я удивленно уставилась на дрожащее черным оперением древко.

– В круг! Живо! – заорал Дагамар.

Гномы моментально пришпорили лошадей, на полном ходу влетели в очерченный круг над обрывом и… исчезли. Арххаррион и лорд Даррелл уже развернули своих жеребцов, закрывая нас, синие клинки в руках демона разрывали воздух столь быстро, что черные стрелы отлетали как сбитые слепни.

Ксеня чуть побледнела, сжала зубы, схватила правой рукой поводья стоящей рядом с растерявшимся Данилой лошади и пустилась в галоп. И тоже пропала.

Дагамар взмахнул топором, желтый медальон на его груди сверкнул в свете заходящего солнца, ослепив меня. Поэтому в обрыв я влетела с закрытыми глазами. И открыла их, только поняв, что мы с кобылкой не провалились в пустоту, а все так же скачем по ровной поверхности.

Удивленно осмотрелась.

Обрыв с чахлой осиной пропал. Все пропало: и бурная река, и жесткая трава, и даже небо с заходящим солнцем. Мы стояли в пещере, столь огромной, что своды ее терялись где-то вверху, на неизмеримой высоте. А внизу раскинулся подземный город гномов – Граам.

Но его красоты я рассмотрю позже.

За спиной из тишины послышался звук копыт, и прямо из скалы вылетел на Кайросе лорд Даррелл. И следом одновременно Дагамар и Арххаррион. Я стиснула поводья, рассматривая стрелу, торчащую в плече демона. Но он только поморщился и выдернул ее другой рукой.

– Все целы? – спросил он.

Я медленно кивнула. Гном сплюнул на древко сломанной стрелы.

– Не отравлена? – буднично поинтересовался он.

– Обычная, – ответил Арххаррион.

Гном прищурился и усмехнулся.

– Ну, тогда мир пришедшим в Граам, что ли, – сказал он.

И, весело насвистывая, тронул поводья, направляясь вниз, к подземному городу.

Глава 30

Граам произвел на меня странное впечатление. В нем, несомненно, была красота: в крепких домах, словно выросших из скалы; в золоченых крышах и блестящих деталях, в изобилии украшавших город; в запахе скал и железа, что царил здесь; в каменных деревьях и цветах, сделанных столь искусно, что их легко можно было принять за настоящие; и в оживленных голосах местных жителей. Но все же, каждый раз поднимая голову, я испытывала тоску и недоумение, утыкаясь взглядом в скалу и каменные сосульки, свисающие сверху. Мне не хватало неба и солнца, а еще живых деревьев.

И Эххо нервничал. Моему зверю не нравилось пусть огромное, но все же замкнутое пространство пещеры.

А еще в Грааме было очень шумно. Так шумно, что он напоминал мне огромный пчелиный рой, где все что-то делают, стучат, кричат, постоянно двигаются, смеются и пьют эль! Пока мы ехали вдоль центральной улицы, десятки гномов что-то орали нам вслед, приветствовали, задавали вопросы, перекрикивали друг друга и создавали такую толчею, что лошади испуганно дергались и нервно били хвостами. А мне хотелось поскорее куда-нибудь спрятаться. Так что я вздохнула с облегчением, когда мы все же добрались до большого круглого здания и спешились.

Внутри здания мы разделились. Мужчины ушли за Дагамаром, а нас повела вглубь улыбчивая гномиха, розовощекая и сбитая, как румяный каравай. Чем-то она неуловимо напоминала Авдотью, и это воспоминание на мгновение наполнило меня тоской по дому.