Нефрит - Елена Синякова

— …прости, что сделал тебе больно, — прошептал Нефрит спустя какое то время, не пытаясь пошевелиться и лишь легко и мягко касаясь горячими нежными губами моего лба, на что я блаженно улыбнулась, чувствуя, как тело расслабляется и веки становятся тяжелыми от умиротворения и ощущения совершенной и абсолютной защищенности.

— Больно было бы при любом раскладе, — лишь пожала я плечами, понимая, что начинаю погружаться в сон такой долгожданный и сладкий, как никогда за последнее время, — Ты держался просто отлично!

Нефрит ничего на это не ответил, вдруг принявшись поглаживать меня по спине своей большой горячей ладонью, обволакивая своим теплом и ароматом, отчего я постепенно проваливалась в сон все сильнее и сильнее, где-то на задворках сознания слыша за дверью спальни приглушенные голоса Севера и Мии, которую очевидно так же как и меня недавно, ее муж уносил в соседнюю спальню, а затем и Отца, насмешливый и смешливый, но все таки не такой громогласный как обычно и явно из кухни:

— Ну-ка стоять! Это куда мы такие нарядные собрались посреди ночи? Ты глянь-ка!

Еще и ботинки даже нацепил!

Даже сквозь дремоту я не смогла сдержать сонной улыбки. услышав в ответ приглушенный голос Свирепого:

— А в каком виде я должен идти в город, пап?…

— Трусы бы нацепил и ладно! А вообще то мог бы и утра дождаться, к чему такая спешка? Не терпится увидеть своего врача, а?

— Она сегодня в ночную смену, попрошу, чтобы утром приехала к нам и осмотрела девочек…заодно попытаюсь успокоить обстановку в связи с тем, что Карат сбежал с больницы…

— Это дело Мрака! Пусть он сам возиться со своим городом и своими врачами!

Понять не могу, как Свирепому удавалось оставаться всегда таким невероятно спокойным, милым и уравновешенным рядом с Отцом, и отвечать ему так же спокойно и совершенно безучастно, словно он не слышал в голосе Ледяного явные скрытые намеки и лукавство.

Кажется, последние слова Свирепый пропустил мимо ушей, вернее не стал на них ничего отвечать. когда входная дверь приглушенно щелкнула, давая понять, что красавчик и милашка удалился, пока Отец не решил сказать что-нибудь еще, а где-то очень близко раздался тихий и глубокий голос Севера, такой красивый и убаюкивающий, что я не дрогнула даже кончиками ресниц, продолжая равномерно и мягко падать в свой обволакивающий сон:

— Брат, я подожду тебя на тренировочной площадке в лесу.

— Мия уснула? — прошептал Нефрит отчего его ароматное горячее дыхание коснулось меня, лаская.

— Да, все в порядке.

— Хорошо, я скоро буду.

-.. тренироваться пойдете? — прошептала я сипло, чуть улыбаясь и даже не пытаясь открыть разомлевших тяжелых ресниц, чувствуя, как Нефрит осторожно зашевелился, укутывая меня в одеяло, но не спеша уходить вслед за братом, слыша его шепот:

— На охоту сходим и вернемся к утру.

Я не знаю почему в голове всплыли слова Карата о том, что секс, войну и кровь Кадьяки воспринимают одинокого остро, в тот момент почему то решив про себя, что таким образом наши горячие Берсерки пытаются уравновесить то, что им было нужно в этот момент…что было так желанно, но не выполнимо в силу некоторых причин, когда я была не в состоянии дать желаемое Нефриту, пока не смогу нормально ходить….как и Мия своему Северу, пока была беременна.

С этой мыслью я погрузилась в глубокий, сладкий сон. так и не поняв, когда именно ушел Нефрит, убаюканная теплом и его родным ароматом, который кружил в моей спальне, даря покой и чувство полного умиротворения.

Утро встретило меня ярким радостным солнцем, отличным настроением….и жуткой болью, которая за ночь словно стала еще сильнее, чем была ночью.

С глухим стоном и сжимая ноги как можно плотнее, словно это могло мне как то помочь в данной ситуации, я попыталась перевернуться на другой бок, с трудом представляя, КАК смогу в таком состоянии самостоятельно одеться, вздрогнув всем телом, когда неожиданно горячие ладони легли на мои бока, легко приподнимая над кроватью.

Не было паники или страха, я широко улыбнулась. утопая в жаре любимого тела и аромате своего мужчины, позволяя делать все, что угодно, когда Нефрит положил меня прямо на себя. Полуобнаженного, горячего, большого, задрав кофту моей пижамы так, что мы теперь лежали живот к животу, припав друг к другу. и крепко обнимаясь.

Ощущая его большие ладони на своей спине, которые гладили меня осторожно и нежно, я была счастливой, как никогда в своей жизни, слыша его глубокий приглушенный голос:

— …Мия говорила, что утром будет еще хуже.

— У нее было так же? — прошептала я, блаженно растягиваясь на своем большом медвежьем муже, ощущая, как от жара его тела моя боль испуганно прячется где-то в недрах бедер, боясь пошевелиться, пока он рядом…а еще то, что ночь охоты ему помогла не особо и Нефрит был по-прежнему возбужден, но, тем не менее, максимально сдержан и аккуратен в каждом своем прикосновении.

— Да. Янтарь пару дней носил ее на руках, чтобы рана зажила быстрее и сестра не двигалась лишний раз без надобности, — он замолчал, тихо рассмеявшись, когда я зашевелилась, пытаясь поднять свою кофту еще выше, чтобы касаться его тела как можно больше кожа к коже, — Девочки переживают за тебя, а тетушка Зои уже приготовила чай, чтобы боль стала меньше…

Нефрит замолчал, когда я довошкалась до того, что задрала свою кофту по самую шею, укладываясь теперь на него обнаженной грудью. отчего Бер напряженно застыл.

Кашлянул.

Поерзал спиной по прогнувшемуся матрацу и кажется забыл, про что хотел сказать еще, пару раз открыв и закрыв рот. но так и не выдавив ни единого звука.

— Как прошла ваша ночная охота?… — улыбнулась я примило, осторожно опираясь подбородком о его горячую грудь и заглядывая в неоновые глаза, где зрачок уже принялся играть в игры, которые теперь стали для меня такими любимыми и жепанными.

Только не подумайте, что мне хотелось помучить моего Нефрита!

Просто теперь, когда я знала про него всё и даже больше, я знала и то, что не только Нефрит не лгет, го и его глаза…и возбужденное тело, которое буквально окаменело подо мной, дрогнув, когда он хрипло кашлянул, выдавив:

— …До сих пор охото!

Не удержавшись, я тихо рассмеялась, уткнувшись в его грудь и ощущая своей щекой, как колотится сердце этого большого мужчины, который теперь был моим. И только моим! Это окрыляло, а еще вдохновляло на подвиги, отчего я бессовестно поерзала на нем снова, словно пытаясь устроиться поудобнее, не просто слыша его рычание, а чувствуя его всем своим телом мелкой вибрацией, и понимая, что снова начинаю играть с огнем.

И огонь закипал прямо на глазах, когда длинные сильные пальцы, до этой минуты прикасающиеся ко мне нежно и осторожно, сжали мои бедра с явной силой и желанием, потянув меня слегка вверх, а потом так же вниз, отчего я проехала по нему обнаженной грудью, когда Нефрит кашлянул и пробормотал: