Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

Чёрные птицы из детских глаз

Выклюют чёрным клювом алмаз,

Алмаз унесут в чёрных когтях,

Оставив в глазах чёрный угольный страх.

— Да… — Травник залпом допил вино, протянул пустую кружку. Гертруда неодобрительно покачала головой и отодвинула кувшин.

— Тебе уже хватит. Так ты согласен, чтобы я плыла?

Тот потупился. Повертел в руках бокал. Вздохнул.

— Мне нужно подумать, — буркнул он.

— Некогда думать. На дворе декабрь. Идут метели. Если мы не выйдем до конца недели, то не выйдем вообще. А что касается удобств на корабле… Не волнуйся, выдержу. Случалось мне бывать в местах и похуже.

— Скажи мне, Герта, — перебил её Жуга, — ты хочешь плыть… или ты просто не можешь остаться?

Гадалка прищурилась и откинулась на спинку стула. Покачала вино в кружке, быстро глянула на травника и опустила глаза.

— Так вот что тебя интересует… Думаешь, я могу быть фигурой противника?

— Всякое бывает. Я слишком глубоко увяз, чтоб доверять всем встречным-поперечным. Хватит с меня того, что Нора оказалась воином чёрных.

— Зря ты так. Ведь я и Золтан тебе помогли. Вряд ли мы на доске. К тому же, есть ещё причина. Быть может, ты не поверишь, но я хочу вырваться отсюда. Хотя бы раз. Я ненавижу этот дом. Если б ты знал, сколько раз я хотела уйти и больше не возвращаться! Всё, что дала мне Хедвига, всё моё умение не стоит тех лет, что я…

— Ладно. Не злись. Я понимаю, — Жуга примирительно тронул её за руку. — Может, даже лучше, чем кто другой понимаю. Я был в подвале. Извини.

— В подвале?! — ахнула Герта и побледнела. Бросила быстрый взгляд на крышку люка. — Господь Всевышний, как… Там же «Чёрная Паника»!

— Ах, вот оно что, — Жуга потёр небритый подбородок. — То-то мне там было как-то не по себе… А что она должна было со мною сделать?

— Да что угодно! Ты мог убиться, покалечиться! Сойти с ума!

Тот усмехнулся:

— Всего-то?

* * *

В корабельном трюме было тесно и темно. Повсюду громоздились ящики и бочки, ощутимо попахивало чем-то дохлым. Сверху то и дело слышались шаги, на голову сыпалась пыль, под ногами плескалась вода.

— А-а, задери тебя Фенрир… — чертыхнулся Яльмар, с трудом протискиваясь между бочек. Оттолкнул мешок с углём и вытер руки о штаны. Огляделся. — Так… Тут у нас что?

— Где? — травник поднял голову.

— Вон тут, в бочонке.

— Уксус винный.

— Ад и буря! Уксус-то зачем? Для пива места не хватает, а он уксус грузит! На хрена нам уксус?

— Гертруда посоветовала в воду добавлять, чтоб понос не прошиб.

— Почему нельзя было взять просто вина? Винный уксус! Придумывают невесть что, совсем с ума сошли… А это ещё что за мешок?

— Там лук, не трогай: я его повыше положил, чтоб не промок.

— А лук-то для чего?! Опять, чтоб не было поноса? Якорь мне в корму, набрали всякой дряни крысам на поживу, лишний ящик запихнуть некуда… Так. Окорока… Тут яблоки, капуста… Здесь… Хм, это что?

— Тархоня.

Яльмар выпучил глаза.

— Это что ещё за хренотень?!

— Такая штука, ну, протёртая на зёрнышки. Сушёная, из теста. Турки придумали. Вроде хлеба, только приготовить проще. Бросаешь в кипяток, она разваривается и…

— Где? я? тебе? возьму? средь моря? кипяток?! — раздельно произнёс викинг. — Это кнорр, ты понимаешь? Кнорр! — он для наглядности постучал кулаком в борт так, что загудели доски. — Здесь у меня двенадцать человек, едва хватает места, чтобы загрузиться пивом с сухарями, на черта мне сдалась эта ваша тархоня? Кто будет её варить? Ты? Лично я не буду.

Травник прислонился к стенке и поморщился. Сложил руки на груди.

— Послушай, Яльмар, — сказал он. — Перестань орать. Ты сам прекрасно знаешь, что любой корабль устроен так. Чем больше хочешь взять товара, тем больший надобен корабль и тем больше надо людей, чтоб довести его до места. Чем больше людей, тем больше припасов. Чем больше припасов, тем меньше остаётся места для товара. Не пытайся уместить большое в малом.

— А что ли я не понимаю? — замахал руками тот. — Я ж это самое тебе и говорю. Не надо много брать припасов. Это немцы пусть берут, которые без вёсел ходят и месяцами в море торчат, ветра ждут. Мы, если надо, и так дойдём, а если уж совсем прижмёт, сетку закинем. Я и товар-то взял, какой поменьше, но дороже, чтобы места зря не занимал.

— Ага. Одного только пива загрузил полдюжины бочек…

— Вовсе даже не полдюжины, а только пять. И вообще, чего ты указываешь мне на моём корабле! — Яльмар резко выпрямился, с размаху стукнулся башкой о трюмный потолок и зашипел. Присел, схватился за отбитую макушку, огляделся, пододвинул ближний ящик и уселся на него верхом.

— Хорош ругаться, — буркнул он, по-прежнему держась за голову, словно боялся, что она сейчас отвалится. — Передохнём чуток. Пивка хлебнёшь?

— Нет.

— А я хлебну. Что-то в горле пересохло.

Уже примерно с полчаса Жуга и Яльмар инспектировали трюм, пытаясь отыскать местечко понадёжней, чтобы втиснуть ящичек с венецианскими зеркальцами и ещё кое-какие мелочи, столь же хрупкие и столь же ценные. Такой товар даже с перекупкой в Цурбаагене сулил немалую прибыль, если с толком им распорядиться, и Яльмар не без основания рассчитывал на этом рейсе хорошо подзаработать. Жуга взглянул на викинга, который, несмотря на ощутимый холодок, сидел и цедил ледяное пиво, и отвернулся. Яльмар перехватил его взгляд и шумно фыркнул.

— Привыкай, — сказал он, — в море не всегда горячего попьёшь. Когда качает, всё расплёскивается, дров мало, если отсыреют, так вообще огня не разведёшь. Ты, Лис, раз уж со мной собрался плыть, лучше слушай, что я говорю.

Жуга лишь кивнул в ответ. Смахнул с макушки пыль и паутину, и поморщился: волосы были жёсткие, как мочалка. Голова чесалась. Под мышками тоже ощутимо зудело — яльмаров корабль оказался полон блох. Впрочем, было бы удивительно, если бы их тут не было. «Мыла надо взять, — подумалось ему. — Хотя б кусок, себе, на всякий случай».

— Пойду, пожалуй, — он встал. — Помыться напоследок не мешало бы, поесть. Горячего попить… Управишься один?

Яльмар сосредоточенно вытряс из кружки остатки пива, забил в бочонок пробку и задвинул всё обратно в темноту трюмного закутка. Помедлил. Смерил взглядом травника, как будто видел в первый раз. Вставать не стал, лишь подтянул к себе лежащую на бочке меховую куртку.

— Не уходил бы ты, — сказал он, просовывая руки в рукава. — Разговор у меня к тебе есть.

Жуга остановился.

— Разговор?

— Угу. Садись.

Варяг помолчал, собираясь с мыслями. Поскрёб в бороде.