Живой металл - Абрахам Грэйс Меррит

— Да! — Рейнольдс услышал мерное дыхание юноши и успокоился. — Он не спит.

— Он спит!

— Нет, не спит!

Но Мак-Клинток уже сбежал в вестибюль. Рейнольдс помчался за ним. Хэммонд и Хэнби — следом. Рейнольдс настиг Мак-Клинтока, когда тот уже ворвался в комнату номер два. Норман, вытянувшись, лежал в кресле, глаза его, как обычно, были закрыты. Мак-Клинток подскочил к нему и ударил по лицу.

— Встать!

Рейнольдс схватил Мак-Клинтока.

— Вы, чертов дурак!

Норман открыл глаза и разразился слезами.

— Она исчезла!

— Спокойнее, Норман. Все в порядке.

— Нет, нет — моя мама тоже исчезла!

— Возьми себя в руки, мальчишка! — прохрипел Мак-Клинток. — За работу!

Рейнольдс обернулся к нему:

— Вон! Вон, или я вас сейчас тресну!

Хэнби и Хэммонд стояли около двери. Генерал тихо прошептал:

— Тише, доктор! Идемте. Юноша тоже.

На коммуникаторе горела лампочка внешней связи. Хэнби взял трубку, а Рейнольдс попытался успокоить юношу. Хэнби серьезно выслушал сообщение и сказал:

— Он прав. Кливленд стерт с лица Земли.

Мак-Клинток воскликнул:

— Он заснул! Мы должны поставить его к стенке!

— Заткнитесь, — сказал Хэнби.

— Но ведь…

Рейнольдс спросил:

— А что с другими городами, генерал?

— В чем дело?

— Этот шум мог отвлечь еще дюжину других.

— О, сейчас посмотрим, — и он связался с Вашингтоном. Наконец, он глухо вздохнул, потом выдохнул. — Нет. Только Кливленд. Нам… повезло.

— Генерал, — снова сказал Мак-Клинток. — Он заснул.

Хэнби посмотрел на него.

— Может быть, вы и представитель президента, но вы не уполномоченный главнокомандующего. Покиньте базу!

— Но я уполномочен! Я уполномочен Президентом Соединенных Штатов…

— Покиньте мою базу! Летите назад, в Вашингтон. Или в Кливленд!

Мак-Клинток потерял дар речи, а Хэнби добавил:

— Вы худший из худших, вы — идиот!

— Об этом обязательно узнает президент.

— Он не проживет так долго, если вы будете болтаться здесь. Вон вместе с ним!

После наступления темноты ситуация стала гораздо хуже. Двадцать семь городов все еще находились под угрозой, и Рейнольдс терял своих дежурных быстрее, чем находили бомбы. Нерешительный Карш, проснувшись, не хотел больше ничего слышать.

— Вы видите? — он бросил пару кубиков. — Холодны, как ноги мертвеца в могиле. Я выжат, как лимон.

Рейнольдс проверил каждого, кто должен был менять других, и обнаружил, что у некоторых короткий сон не снял усталости.

Около полуночи осталось восемнадцать дежурных на девятнадцать городов. Близнецы нерешительно разделились, взяли разные задания: все пошло хорошо. Миссис Уилкинс держала Вашингтон и Балтимору. Балтимору она взяла, когда никто не пришел на смену.

Теперь некого было посылать на подмену, и трое охраняющих — Нельсон, Двойной Макс и миссис Уилкинс ни на минуту не сомкнули глаз. Он слишком устал, чтобы беспокоиться об этом, он знал наверняка только одно: когда один из них достигнет своего предела, США потеряют еще один город. После взрыва в Кливленде паника вспыхнула с новой силой. Дороги опять были забиты. Суматоха затрудняла поиски бомб, но он ничем не мог помочь.

Миссис Эпстайн все еще жаловалась на свое второе «лицо», но снова и снова пыталась сделать все, что было в ее силах. Гарри, парень-газетчик, потерпел неудачу в Милуоки, но «посылать» его в другое место не было никакого смысла — другие города были для него совершенно темными. В эту ночь миссис Гиффорд нашла бомбу в Хьюстоне; как она сказала, в ящике и под землей. Гроб? Да, это была могила, но она не смогла прочитать имени. Поэтому был потревожен покой многих усопших и только в воскресенье, в девять часов утра, Рейнольдс пришел к Мэри Гиффорд сказать ей, что теперь она может отдохнуть… или взять на себя Вашингтон, если еще в состоянии. Он нашел ее на полу, поднял и уложил на кровать. Знала ли она, что бомбу нашли?

Еще одиннадцать часов и восемь дежурных. Миссис Уилкинс держала четыре города. Никто другой не мог взять на себя больше одного. Рейнольдс тупо подумал — чудо, что она вообще держится. Это перекрывало все результаты исследований.

Когда он вошел, Хэммонд поднял взгляд.

— Что-нибудь случилось?

— Некоторые из них, должно быть, совсем выдохлись. Нашли еще бомбы?

— Пока что нет. Как вы себя чувствуете, доктор?

— Как мертвец на третий день, — Рейнольдс устало опустился в кресло.

Он раздумывал, не стоит ли разбудить кое-кого из спящих, чтобы снова их проверить, когда внизу послышался шум. Он подошел к лестнице. Поднимались капитан военной полиции и какая-то женщина.

— Это дама рвалась к вам.

Рейнольдс посмотрел на женщину.

— Дороти Брентано!

— Теперь — Дороти Смит.

Сдерживая дрожь, он объяснил ей, зачем она понадобилась. Дороти кивнула.

— Я подумала об этом уже в самолете. У вас есть карандаш? Достаньте и пишите: Сент-Луис — склад у реки с табличкой «Барлетт и сын, маклеры». Нужно посмотреть на чердаке. А Хьюстон — нет, вы уже нашли ее. Балтимора — корабль в доке, пароход «Золотой берег». Какие еще города? Я только потеряю время, если буду искать там, где ничего нет.

Рейнольдс уже кричал в микрофон прямой связи с Вашингтоном.

Наконец-то миссис Уилкинс можно было сменить. Дороти обнаружила бомбу в Потомаке. В Вашингтоне оказалось четыре бомбы, пожилая дама до сих пор даже не упомянула об этом. Дороти нашла остальные три бомбы за три минуты.

Тремя часами позже Рейнольдс вошел в офицерский клуб. Он не мог спать. Его люди ели и слушали радиосообщения об американском ядерном ударе по противнику. Он сел подальше от динамика. «Не мы это начали, противник собирался взорвать американские города», — подумал он. Все это мало его трогало. Он прихлебывал из стакана и думал, что его не скоро потянет выпить кофе. Тут над его столом склонился капитан Майклс.

— Генерал требует вас. Срочно!

— Зачем?

— Я сказал: срочно! Где миссис Уилкинс… а, я уже вижу их. А где миссис Дороти Смит?

Рейнольдс осмотрелся.

— Она там, с миссис Уилкинс.

Майклс потащил их в кабинет Хэнби.

— Садитесь. Вы тоже, дорогие дамы. Приготовьтесь, — только и сказал генерал.

Замерцал экран видеофона. Рейнольдс увидел президента Соединенных Штатов. Президент выглядел усталым, не меньше их самих, но все же улыбался своей знаменитой улыбкой.