Сны инкуба - Лорел Гамильтон

Теперь я знала, как дорого это ему стоило. Стоило силы,которую он мог бы иметь, безопасности, которой он мог бы окружить своихвампиров, и чистого наслаждения, которое он мог бы испытать. Он от столькогосебя отрезал — просто потому, что я не могла с этим справиться. И от этоговозникало чувство вины, но отчасти реальная проблема была в другом: после того,как я так глубоко впустила Жан-Клода, я запросто потрахалась с Байроном и далаРеквиему себя укусить. Две вещи, которые мне давались нелегко. Да, это быловажно, может быть, жизненно важно, может быть, это спасло жизнь тем женщинам вклубе. Может быть, даже спасло жизнь Жан-Клода. Я чувствовала силу Примо,слышала шёпот Дракона. Но не это меня больше всего волновало.

Жан-Клод обрёл голод Натэниела и Дамиана. А я что обрела? Язанималась сексом с Байроном и Реквиемом и не переживала теперь по этомуповоду. Даже сейчас я переживала только из-за того, что не переживаю. Непереживаю. Из-за этого я чуть три раза не врезалась в чужую машину и заехала настоянку, чтобы отдаться кратковременной шоковой реакции.

Насчёт Байрона меня совесть не мучила. Мучила совесть насчёттого, что она меня не мучает. И даже теперь мне хотелось развернуть машину ивернуться к Жан-Клоду. Чтобы он держал меня, целовал меня, кормился от меня. Яхотела всю программу, раз уж попробовала, какова она на вкус. Хотела, какнаркоман хочет дозу. А это уже не любовь, это власть. Я никому не стала быдавать над собой такой власти. Не могла дать такую власть и остаться собой.

Это все я не стала объяснять Грэхему или Реквиему. Они ненастолько мне близки для такой исповеди. Я только сказала:

— Кто чувствует себя в силах, пусть ведёт машину.

— Я не умею, — ответил Реквием.

— Я поведу, — предложил Грэхем. — Только тыменя не трогай, пока я за рулём.

— Изо всех сил постараюсь удержаться, — сказала я,тоном показывая, что это будет нетрудно.

Он засмеялся и вышел из машины, чтобы обойти её. В тесекунды, которые у него на это ушли, Реквием заметил:

— Мне кажется, ты сегодня очень серьёзна, Анита.

— Я всегда серьёзна.

— Возможно, — сказал он.

Может быть, он бы ещё что-то сказал, но Грэхем открылдверцу, и я вышла. Обойдя машину, я села на сиденье, когда Грэхем уже запустилмотор.

— Куда ехать?

— Кладбище Сансет. И пяти минут отсюда не будет.

— Ты себя достаточно хорошо чувствуешь, чтобы сегодняподнимать мёртвых? — спросил Реквием.

— Вы меня только туда отвезите и не давайте прикасатьсяк клиентам. Остальное я сделаю сама. Только не давайте мне кого-нибудьоттрахать или горло выдрать.

— А если ты прикажешь нам не мешать тебе кого-тотрахать? — спросил Реквием.

— Или убивать? — добавил Грэхем.

— Я на сегодня такого не планирую. Договорились?

— Ты и раньше такого не планировала, — напомнилРеквием.

Грэхем аккуратно вывел машину в поток на Гравуа, будто мыхотели наверстать время, потраченное из-за моего плохого вождения.

— Что нам делать, если вдруг включится какая-то изновых вампирских сил? — спросил он.

— Просто не давайте мне никого изуродовать.

— А если у тебя снова проснётся голод, что тогда?

Это уже спросил Реквием.

Я повернулась, насколько позволял ремень, взглянуть на еголицо в свете уличных фонарей. На миг его резко высветил белый луч фонаря. Глазаего вспыхнули, тень проползла по заднему сиденью, и снова его глаза засиялиглубоким синим светом.

— К чему ты клонишь?

— Ты не подумала, почему Жан-Клод выбрал охранять тебясегодня нас и только нас?

— Кое-какие идеи были, но просвети меня.

— Он подбирал достаточно сильных и доминантных,которые, если надо будет, смогут с тобой справиться. Которые будут полагатьсяна своё суждение, а не слепо следовать за тобой.

— Похвальные качества.

— Но дело не только в этом.

— Реквием, выкладывай, а то эта прелюдия меня уженачинает утомлять.

— Мне так и говорили, — сказал Грэхем.

— Как именно? — повернулась я к нему.

— Что ты не любишь слишком длинных прелюдий.

Я посмотрела на него ледяным взглядом:

— Во-первых, никто тебе такой ерунды никогда не сказалбы. Во-вторых, не забирай себе в голову этот небольшой метафизический секс. Незабудь, ты тут извивался на сиденье, я на тебя смотрела, и меня это непривлекало. Это была не прелюдия, не демонстрация, а просто случайность.

— Прошу прощения.

Я повернулась к Реквиему:

— А теперь просто выкладывай, что ты должен мнесказать. Без предисловий и объяснений.

— Тебе это не понравится.

— Мне это уже не нравится. Давай, Реквием, рассказывай.

У меня начинала болеть голова. Не знаю, от потери крови, илиот напряжения, или от чего ещё, но боль начинала биться где-то за глазами.

— Он думал, что если дело обернётся настолько плохо,насколько это возможно…

— Опять играешь словами. Говори прямо.

Он вздохнул, и будто весь джип отозвался эхом.

— Если тебе придётся утолять ardeur или если проснётсязверь, мы двое почти наверняка сможем выжить в этом нападении, не нанося тебетравм.

— Ты не все сказал.

— Я сказал достаточно.

— Выкладывай все. Я хочу знать все.

— Нет, — вмешался Грэхем. — Судя по твоемутону, не хочешь.

— Веди машину и не мешай. — Я повернулась обратнок вампиру: — Говори остальное.

Он снова вздохнул, и джип отозвался ему, как живой.

— Голосовые трюки засунь куда подальше, а то ты менядействительно выведешь из себя.

— Приношу свои извинения, это у меня машинально: видярассерженную женщину, пытаться её успокоить любыми средствами.

— Говори, Реквием, мы уже почти на кладбище. И я хочууслышать все до того, как выйду из машины.

Он сел ещё прямее, очень официально.

— Из всего клуба мы были признаны наиболее подходящимикандидатами, чтобы попытаться перевести насилие в соблазн, если возникнетнеобходимость.

— Он слишком высокого мнения о вас или слишком низкогообо мне.

— Последнее неправда, и ты это знаешь, — ответилРеквием.

Я вздохнула:

— Скажем, что так я сегодня себя чувствую.

Грэхем высказал это вслух: