Сердце сокола - Вера Эн

Кажется, воспоминания отныне грозились стать самыми яркими моментами в жизни Сантьяго Веларде. Во всяком случае, сейчас, во весь опор мчась во дворец, после того как ему донесли, что туда же вернулся и регент, Сантьяго думал не о том, что за причина подвигла Керриллара досрочно закончить свое путешествие, и не о том, какая опасность в отсутствие телохранигеля могла угрожать королю. Он снова и снова впускал в сердце события последних часов и отдавался им с неожиданно пробудившейся пылкостью.

Кристина не оттолкнула, хотя по всем канонам должна быпа это сделать, наградив вдобавок пощечиной и потребовав немедленной аннуляции брака. Сантьяго обещал ей полную свободу и столь же полную безопасность, отдав под залог собственную честь, — и меньше всего на свете ожидал от себя, что не продержится и месяца. Да что там месяца — трех встреч с Кристиной, которых хватило, чтобы он потерял голову, самообладание и всякий разум, не способные выдержать конкуренции с Кристининой теплотой, доверием и восхищением в темно-карих глазах.

Оно и появилось в них снова, когда Сантьяго, вынырнув из омута совершенно неожиданного блаженства, мягко отстранился от Кристины и с неподдающимся контролю волнением заглянул ей в лицо.

— Кажется, вы стали куда лучше справляться с утешением, Сантьяго, — залившись пурпурной краской, пробормотала она, и он с нескрываемым удовольствием коснулся ее щеки.

— У меня получилось? — с прорывающейся нежностью спросил он, и Кристина потупила взгляд.

— Почти, — едва слышно выдохнула она, и приглашения здесь мог не услышать только полный идиот.

Они слишком много горечи испили сегодня вместе, чтобы не желать избавиться от нее любым способом. И Кристина обхватила его шею руками, привлекая еще ближе, и Сантьяго не стал напоминать ей об их уговоре. Возможно, однажды они пожалеют о том, что нарушили его и не остались просто друзьями, но не сегодня. Сегодня в голове гулял ветер, а в груди разгоралось пламя, и Сантьяго целовал собственную жену так, словно вообще впервые в жизни пробовал вкус женских губ: открывая, упиваясь, забываясь, растворяясь в Кристининой отзывчивости и нескрываемой радости. Выходит, не ошибся он, когда подметил ее особенное к себе отношение, и эта особенность была вовсе не чрезмерной благодарностью. Она была зеркалом его желаний, и именно поэтому Кристина сама предложила ему похулиганить, искушая и проверяя собственную власть над ним. Кажется, этой власти было куда больше, чем она могла предположигь. Но от Кристины подвоха Сантьяго не ждал. И быть может, поэтому впервые за много лет ощутил себя таким живым и беспечным?

И все же первым вопросом он отдал долг своему слову.

— Вы больше меня не боитесь?

Лицо у Кристины по-прежнему пылало, а чуть приоткрытые исцелованные губы казались до того соблазнительными, что Сантьяго с трудом заставил себя дождаться ответа.

— Я ничего не боюсь, когда вы рядом! — с легким вызовом выдохнула Кристина и смело посмотрела ему в глаза. — Значит, и вас не боюсь тоже!

Он улыбнулся и легко погладил ее по щеке. Кристина опустила голову к его ладони, а у Сантьяго смешно защекотало в груди нежностью.

— Я так скучал по этой вашей дерзости, Кристина, — легко признался он. — Никто не умеет облекать правду в столь изящную и столь точную форму, как вы.

Она пожала плечами и чуть отстранилась. Снова посмотрела ему в лицо.

— А я скучала по вам, Сантьяго, — очень просто и искренне сказала она. — Надеюсь, я могу теперь в этом признаться? Чтобы вы не считали мою дерзость распущенностью или платой за Хуго.

Он усмехнулся: да, им еще долго придется учиться понимать друг друга.

Поднес ее руку к губам.

— Только полный осел, зная вас, мог бы предположигь подобные несуразицы, — тепло заметил он. — А вы же не считаете герцога Веларде полным ослом?

Кристина столь откровенно скрыла улыбку, что в той не оставалось никаких сомнений.

— Сантьяго Веларде я точно им не считаю, — заверила она его, и говорить после этого, кажется, стало совсем уж не о чем. Сантьяго поймал себя на мысли, что старательно ищет повод снова привлечь Кристину к себе, а она вдруг опустила голову и забавно зажмурилась, заставив его замереть в ожидании.

— Быть может, это очередная моя дерзость, но вам ведь хочется еще меня поцеловать? — с отчаянной напряженностью выговорила она, как будто Сантьяго действительно мог увидеть в том распущенность.

— Больше всего на свете, — шепнул он, прижавшись щекой к ее виску и чувствуя, как в голове снова пустеет. — Но только если мое желание взаимно.