Чернее черного - Иван Александрович Белов

– По кой черт тогда связался со мной?

– А не знаю, – хохотнул Драган. – Скучно мне, старому дураку. Да и интересно, что выйдет. А костер… Все там будем, конец-то один.

– Тогда не томи, скучальщик иметый.

– Я бы поостерегся оскорблять человека, от которого зависит твоя никчемная жизнь, – снова расхохотался Драган. – Спишем это на последствия перерождения в безумную тварь. Так вот, в «Запретном искусстве» Варравы Звездочета описан обряд, который может помочь. А может и не помочь. Шансы примерно равны. Все на наш страх и риск. Любишь риск? Хотя о чем это я, если ты мне, поганец, прямо в рожу хамишь.

– На все я готов, – с вызовом буркнул Семен. – Вряд ли там страшнее того, что я в избухе сгоревшей творил.

– Тут как посмотреть, – возразил Драган. – Потребуется невинная кровь и черная душа.

Семка утробно сглотнул. Насчет «вряд ли страшнее» это он с дурости ляпнул. Предложенное Драганом было не просто страшнее – после такого пути назад нет и прощения нет. Колдовство душ одинаково противно и человеческому закону, и божьему. Мыслимое ли дело – у человека душу отнять?

– Засомневался? – прищурился колдун.

– Немного, – признался Семен. – Всякого ждал, но чтобы так? Но ты, Заступа, правду сказал, терять мне нечего, особенно после того, как дел ублюдских понатворил. Готов я. Вот только тебе это зачем?

– Прихоть уставшего колдуна, – грустно улыбнулся Драган. – Ну, и шкурный интерес. Хочу прославиться среди нашего брата обращением упыря в вурдалака.

– Грех великий.

– Думаешь, я невинен, аки младенчик? Как умру, черти шкуру спустят, потроха вытащат, в кожу обрядятся и будут плясать. А я все чувствовать буду. Дважды в пекло все одно не попасть.

– Душу черную где возьмешь? – С благодарностью посмотрел Семка на колдуна. – И невинную кровь?

– С этим проблема, – признался Драган. – Кровь невинную ладно, у Любавы возьмем, там много не надо. А вот душа нужна чернее черной, а в селе, в яме, только Петька Хромый сидит, так у него не душа, а душонка, конокрад мелкий и похититель исподнего бабьего. Для нашего дела душа такая не подойдет.

– И как быть? – затаил дыхание Семен.

– Свою отдам, она у меня почернее твоей, – отозвался Драган и, довольный произведенным впечатлением, усмехнулся. – Да шутканул, шутканул, моя мне покудова не надоела еще, чтобы первому встречному бродяге задарма отдавать. На твое счастье, есть у меня в хозяйстве чернющая душа, все одно без дела лежит. Только чья она, мне неведомо, вот что плохо.

– Почему плохо? – удивился Семен.

– Тут такая штука, – помедлил Драган. – Подсадка чужой души дело тонкое и непредсказуемое: вместе с силой тебе перейдут все достоинства и недостатки души. Одно дело знать, с чем имеешь дело, и совсем другое – вот как у нас. Хозяин души мог быть запойным пьяницей, или сумасшедшим, или содомитом там, например. И все это счастье вместе с душой привалит тебе.

– Содомитом-то не очень хотелось бы стать, – поежился Семен.

– Я и говорю – как повезет. Сам понимаешь, бесплатный сыр на то и бесплатный, чтобы мышки поплакали. Рано или поздно все прелести чужой души дадут о себе знать: может, на следующий день, может, через год, а может, и через сто лет. Я двоедушников навидался, один временами вспоминал, будто он мальчонка пяти годков, и начинал на деревянной лошадке скакать, второй в любой момент бросал все дела и принимался плясать до упада, третьему, чародею не из последних, примерещивалось, будто он гулящая баба. Крепко подумай, Семен.

– Нечего думать, – отрезал Семен. – Тащи душу черную, а там поглядим.

– Вот и договорились, – сытым котом прижмурился Драган. – Ритуал совершим, как положено всякому темному делу, в полночь, в проклятом месте, Скверня как раз сегодня полная, все на руку нам. Только тебе надо поесть, сил запасти. – Колдун скосил глаза на Савву Никитича. Старик мирно спал, пригревшись на солнышке и пустив в бороду клейкую струйку слюны.

– Ну нет, – поперхнулся Семен. – Ошалел, чароплет?

– Не пожрешь, ничего не выйдет у нас, – пожал плечами Драган. – Сдохнешь, я время и черную душу потрачу напрасно. А я дурацких вложений не делаю. Тебе выбирать. Савва, между прочим, ради тебя и пришел. Думаешь, для чего рубаху смертную нацепил? Все одно хотел, если доживет до зимы, в лес уйти, как деды его уходили и прадеды, избавив дом от лишнего бесполезного рта. Старики еще помнят Старый обычай. Я ему все рассказал, а он и в радость помочь. Для тебя стараемся, а ты еще кочевряжишься, скотина неблагодарная! Да, кровь не лучшая, жиденькая и на вкус так себе, но разве до привередства сейчас? Пей давай, я тя как девку уговаривать не собираюсь.

– Может, разбудить? – Семен приблизился к деду.

– Время не тяни, – пригрозил Драган.

– Не могу. – Семен замер, глядя на покрытую темными пятнами дряблую шею.

– Ну и хер с тобой, я пошел. Счастливого перерождения! – Колдун демонстративно встал, опираясь на посох.

Семка молниеносно вцепился Савве под торчащий кадык, все случилось как-то само… Новый рот открылся с влажным хлопком, непривычно широкий и гибкий, приспособленный плотно охватывать и прилипать, не упуская ни единой капли драгоценной живительной влаги. Только начавшие отрастать новые зубы с легкостью вскрыли мягкую плоть, Семка языком ощутил открывшийся узкий разрез, лопнула жила, в рот пролился горячий сладкий поток. Старик дернулся и обмяк. Семка пил торопливо, взахлеб, шалея от запаха и пряного соленого вкуса. Говорят, кровь напоминает железо, но это было не так. Кровь напоминала крепкий перебродивший мед с полынным дурманом и горечью дубовой коры. Перед глазами плыл багровый туман. Вдоль хребта волной прошла судорога, мышцы окоченели и напряглись, в ушах зазвенело.

– Ну буде, буде, – голос Драгана пришел откуда-то издалека. – Хватит, я сказал!

Семен почувствовал хлесткий удар по спине, оторвался от Саввы, зарычал и оскалил окровавленные клыки.

– Я те, блядь, порычу! – Колдун саданул концом посоха прямо в лицо. – В себя приди, слышишь? По первости нельзя много пить, окончательно сбрендишь. Меру знай, меру!

Семка опомнился, с глаз упала багровая пелена, и он в ужасе отшатнулся от Саввы. Старик упал наземь и трясся, сухенькими ручками царапая поваленный ствол и траву. Из разорванного горла толчками била темная кровь.

Семена пробрала мелкая дрожь, в хмельной голове все плыло, внутри разливалось умиротворяющее тепло, измученное тело оживало и наливалось силой, скрипели суставы. Казалось, прыгни и полетишь.

– Убей, чего встал? – приказал колдун. – Я Савве вечный покой обещал, негоже и его обращать в упыря. Кончай, я сказал!

Семен послушно упал на колени и обхватил голову старика. Савва пытался что-то сказать, но изо рта