Глаза ворона - Татьяна Русуберг

Кай шел за вооруженным копьем воином по полутемному коридору, второй конвоир чуть не дышал ему в спину. В ушах все еще раздавались слова Токе: «Сказки, которыми матери пугают непослушных детей…»

«О, это лучшая шутка, которую сыграл со мной Мастер Ар! Оказывается, я — всего лишь герой старой сказки вроде Белоснежки и семи гномов… Или, скорее, Красавицы и чудовища, только в этой версии сюжета красавица умерла… Неужели хитрый колдун все рассчитал заранее, еще годы назад предусмотрев, что когда-нибудь настанет момент, когда у меня развяжется язык…»

Вот так и получилось, что, когда Кая подвели к арочному выходу на арену, он был так зол, что готов был немедленно пристукнуть если не Мастера Ара, то того несчастного, что назначил ему в противники жребий, — причем голыми руками. Молота, однако, поблизости не оказалось. Вместо него гладиатор увидел Яру и наголо бритого церруканца в коже: с помощью точильного бруска бритоголовый наводил последний блеск на здоровенный меч. «Мастер по оружию, — догадался Кай, — а клинок наверняка Молотов».

Он немного удивился, отчего Яра послал за ним так рано: ведь предыдущий бой еще не закончился. Доктор, казалось, не обращал никакого внимания на новобранца, торчавшего в центре прохода между двумя копьеносцами. Кай решил воспользоваться моментом, чтобы осмотреться: «Горькие мысли о шутке волшебника не помогут мне выиграть предстоящую схватку!»

В проеме арки открывался отличный вид на кипящий в центре арены бой. Смальта, молодой «ловец» Танцующей школы, из последних сил отражал атаки «димахера», вооруженного двумя прямыми клинками и носящего знак полумесяца — эмблему Лунной школы. Сеть «ловца» была втоптана в песок, его бедро кровоточило, обнаженный торс блестел от пота. Мечи димахера вязали мерцающую паутину в воздухе перед его лицом. Вот один клинок вырвался вперед, как жало, и мгновенно перерубил рукоять трезубца, которым был вооружен Смальта. Бросив бесполезный обломок, юноша в последний момент увернулся от нового выпада противника, но раненая нога подвела его, и он упал. Димахер, торжествуя, опустил скрещенные клинки, но ловец ловко перекатился в сторону. Одним прыжком он вскочил на ноги и бросился бежать, припадая на раненую ногу и кривясь от боли.

Разочарованный вопль трибун преследовал бегущего, но тот ушел недалеко. Хранители круга в одинаковых красных масках уже были наготове. Бич с шипением опустился на плечи Смальты, повалив его на колени. Пламя факела опалило белокурые волосы ловца и заставило его подняться. Роняя капли крови, он развернулся и сделал несколько медленных шагов навстречу противнику. Клинки взлетели в последний раз, сверкнув на солнце. Они одновременно вонзились в грудь Смальты, так что окровавленные острия вышли из его спины. Тело юноши дернулось, будто пытаясь освободиться, и обмякло. Димахер выдернул мечи из трупа и высоко поднял их над головой в победном жесте. Дождь алых капель оросил его шлем и поднятое к трибунам лицо.

Одобрительный рев публики еще летел к выцветшему небу, а к телу побежденного уже подбирались фигуры в черных плащах с белыми масками вместо лиц — служители Дестис, богини смерти. Один из них грубо ткнул труп раскаленным добела железным прутом. Кай уловил тошнотворный запах паленой плоти и содрогнулся при воспоминании о воспитательных инструментах Мастера Ара. Но Смальта уже ничего не чувствовал. В этом и должны были убедиться служители Дестис: трудно разыгрывать мертвеца, когда в тебя тыкают раскаленным железом.

Все было, как и рассказывал Яра: сбежать из Минеры, прикинувшись трупом, не мог никто. Удовлетворенные жрецы ловко зацепили тело крюками и поволокли к Вратам Смерти. Пока победитель обегал арену под восторженные вопли трибун, служителей Дестис на месте боя сменили мальчишки-рабы. Они торопливо сгребали в корзины пропитанный кровью песок и тут же заменяли его чистым, белым. Через несколько минут все свидетельства того, что только что произошло на глазах Кая, исчезли без следа.

— Кулак… Почему он не поднял кулак? — Он не заметил, как пробормотал эти слова вслух.

— Почему Смальта не попросил пощады? — это Яра, наконец, заметил присутствие Слепого и счел вопрос обращенным к себе. — Наверное, потому что он видел, как это сделал выступавший перед ним «круглый щит», и как шуты на трибунах единодушно опустили пальцы.

— Он что, плохо сражался, этот «круглый щит»?

— Да нет, не хуже Смальты. Просто сегодня плохой день. Игры с утра не задались: хищники отказались жрать отребье из амировых застенков. Дурное предзнаменование. Народишко суеверный, толкует о несчастьях: свадьбы не будет, грядет то ли холодная зима, то ли моровая язва, на Церрукан нападут собаки пустыни… Тьфу! — Яра зло сплюнул себе под ноги и растер плевок носком сапога. — Мастеру Зверей снесли голову, но, чтобы умилостивить богов, понадобится больше крови, много больше. А теперь скажи, какой вывод ты сделал из всего этого, крысенок?

Яра отвел взгляд от арены и впервые посмотрел на собеседника. То, что Кай увидел в глубоко запавших темных глазах доктора, ожгло его догадкой: старик намеренно велел привести его сюда пораньше, чтобы показать бесславный конец брата по школе. Хотел доктор предупредить его или… запугать? Кай покосился на меч в руках Мастера по оружию, пускающий зайчики по стенам коридора. Он улыбнулся, глядя Яре прямо в глаза:

— Не стоит просить пощады, сетха. И не стоит бежать.