Написано кровью моего сердца. Книга 2. Кровь от крови моей - Диана Гэблдон

Я лежала в постели рядом с Джейми, сонно размышляя о том, под каким предлогом заставить миссис Вайзенхаймер сдать мочу. Она страдала от желчных камней, а от них самым эффективным средством среди моих трав была медвежья ягода – у мистера Джеймсона нашлись высушенные листья. Употреблять их нужно с осторожностью: в растении содержится арбутин, который гидролизируется в гидрохинон, действенный, но невероятно токсичный антисептик для мочевой системы. Зато… при местном применении он помогает осветлить кожу.

Зевнув, я решила, что не стоит заставлять Джейми тащиться ко мне в приемную и говорить с миссис Вайзенхаймер на немецком о ее моче. Просьбу он, конечно, выполнит, после чего будет не переставая напоминать мне об этом.

Я выбросила эту идею из головы и, перекатившись на другой бок, прижалась к Джейми – он, как всегда, мирно спал на спине и отреагировал на мое прикосновение: неуклюже погладил, крепче обнял и тут же снова уснул. Через полторы минуты раздался стук в дверь.

– Ifrinn!⁴¹ – Джейми вскочил, потер лицо рукой и отбросил одеяло в сторону. Я с недовольным стоном сделала то же самое, пусть и не так шустро, – выползла из кровати и стала на ощупь искать вязаные тапочки.

– Это, наверное, ко мне. – В такой поздний час приходили за медицинской помощью, а не по вопросам соленой рыбы или лошадей. Хотя в оккупированном городе всякое может быть.

Однако я никак не ожидала увидеть за дверью бледного и мрачного Уильяма.

– Мистер Фрэзер дома? – сразу спросил он. – Мне нужна его помощь.

***

Фрэзер тут же оделся, взял пояс с ножнами для кинжала и кожаным мешочком, закрепил его на талии. На нем было одеяние горцев – изношенный выцветший плед, который он перекинул через плечо.

– Пойдем в приемную моей жены, – тихим голосом предложил он, кивком показывая на тонкие стены с торчащими из-под штукатурки планками. – Там и расскажешь, в чем дело.

Уильям шел за ним по залитым дождем улицам, вода слезами текла по его щекам. Внутри же, под оболочкой из одежды, все будто высохло и затвердело, превратившись в цельный кусок страха. По дороге Фрэзер молчал и лишь пару раз хватал Уильяма под локоть, чтобы затащить в узкий переулок, когда из-за угла появлялся военный патруль. Он вжимался в стену и, стоя плечом к плечу Фрэзера, с изумлением ощущал плотность и тепло его тела.

Уильям вдруг вспомнил, как в детстве заблудился в тумане на пустошах Озерного края. Замерзший и напуганный, он провалился в скалистую лощину и так и лежал там, прислушиваясь к шелесту призраков, пока его не нашел Мак и не согрел своими объятиями.

Он поспешил выбросить эти мысли из головы, хотя, когда топот ботинок затих и Фрэзер выскользнул из укрытия, поманив Уильяма за собой, в сердце появилось что-то вроде надежды.

В небольшой приемной было темно и холодно, здесь пахло травами, лекарствами и засохшей кровью. Еще витал странный сладковатый запах, довольно знакомый… Точно, эфир. Мама Клэр и Дензил Хантер пользовались эфиром, когда оперировали его кузена Генри.

Фрэзер запер дверь изнутри. Нашел в шкафчике подсвечник, подал его Уильяму, оттуда же достал трутницу⁴² и быстро зажег свечу. Подрагивающий огонек выхватил отважные черты лица: длинный прямой нос и густые брови, широкие скулы, четкая линия подбородка. Чертовски странно видеть вблизи такое поразительное сходство, однако в тот момент Уильяма это даже успокаивало.

Фрэзер поставил свечу на стол, показал Уильяму на табурет, сам сел рядом на другой.

– Что ж, говори, – спокойно сказал он. – Тут безопасно, никто не услышит. Дело, как я понимаю, рискованное?