Написано кровью моего сердца. Книга 2. Кровь от крови моей - Диана Гэблдон

Уильям не ошибался, хотя причины тому были другие.

Он так и прошел бы мимо нее, свернувшейся в клубок. С накинутым на голову темным капюшоном накидки она сливалась с окружающей средой, однако ее горестное хныканье заставило Уильяма резко остановиться. Тогда-то он и приметил что-то в грязи у основания амбрового дерева.

– Мэм? – неуверенно позвал Уильям. Не услышав его приближения раньше, теперь девочка быстро выпрямилась, и Уильям рассмотрел ее бледное, залитое слезами лицо. Она ахнула, вскочила на ноги и бросилась к нему.

– Уийям! Уийям! – Это была Фанни, младшая сестра Джейн, – совсем одна, перепачканная в грязи и на грани истерики. Он крепко схватил девочку, чтобы та хоть немного пришла в себя.

– Фрэнсис, все хорошо. Я с тобой, Фрэнсис. Что случилось? Где Джейн?

Услышав имя сестры, Фанни уткнулась ему в грудь и издала такой протяжный вопль, от которого кровь стынет в жилах. Он гладил ее по спине, но это не помогало, и тогда Уильям встряхнул девочку.

– Фрэнсис! Соберись, милая, – ласково добавил он, увидев ее заплаканные глаза и опухшее лицо. Она плакала уже долгое время. – Скажи, в чем дело, и я помогу тебе.

– Не помовешь, – зарыдала Фанни, с силой стукаясь лбом в его грудь. – Никто мне не помовет, никто, никто!

– Мы что-нибудь придумаем. – Уильям хотел куда-нибудь усадить девочку, но вокруг только пучки травы и веретенообразные деревья. – Темнеет, давай хотя бы выберемся отсюда. – Он поставил ее на ноги, взял за руку и заставил идти, решив, что человек вряд ли способен впасть в истерику, пока делает размеренные шаги.

Он оказался прав. К тому моменту, когда они выбрались к толпе лагерных подпевал, Фанни продолжала хлюпать носом, зато уже не рыдала, а внимательно смотрела под ноги. Уильям купил ей чашку горячего бульона у женщины с кипящим котелком, хотя сам от еды отказался из-за блуждающих в голове мыслей о задушенных при рождении детях.

Он вернул женщине пустую чашку и, убедившись, что Фанни хотя бы слегка успокоилась, повел ее к лесистому холмику, чтобы там сесть и поговорить о случившемся. Ближе к деревьям походка девочки стала напряженной, и она испуганно забормотала.

Потеряв терпение, Уильям взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Фрэнсис, – ровным тоном сказал он. – Немедленно расскажи мне, что тут, черт возьми, происходит. Говори просто и четко.

– Джейн, – начала девочка, и на ее глазах снова выступили слезы. Она вытерла их рукой, завернутой в накидку, и с видимым усилием продолжила: – Там был один павень.

– Там – это где? А, в борделе.

Фанни кивнула.

– Он вассматривал пвоституток и за-заметил Джейн. – Девочка всхлипнула, говорила она неразборчиво. – Он оказался двугом каитана Хавкнесса и увнал ее. Этот человек был в том доме, когда каитан Хавкнесс… умев.

Внутри у Уильяма все заледенело.

– Неужели. И что он сделал, Фанни?

По ее словам, майор Дженкинс схватил Джейн за руку и повел за собой. Фанни побежала следом. Дженкинс притащил ее сестру в город, к дому, перед которым стояла толпа солдат. Они не пустили Фанни внутрь, так что она осталась стоять на улице – жутко перепуганная, но не намеренная уходить. Через какое-то время военные бросили попытки прогнать девчонку.

Скорее всего, это был штаб Кэмпбелла. От этой мысли Уильяму стало дурно. Предположительно, Дженкинс сдал Джейн кому-то из старших офицеров, а то и самому Кэмпбеллу, обвинив в убийстве Харкнесса.

Будет ли суд? Вряд ли. Город находится на военном положении, и войска или, точнее, подполковник Кэмпбелл, поступали так, как считали нужным. Не стоило и надеяться, что шлюхе, обвиненной в убийстве военнослужащего, дадут хоть какую-то возможность оправдаться.

– Где она сейчас? – Как бы ни был встревожен Уильям, он старался говорить спокойно.

Снова всхлипнув, Фанни вытерла нос краем накидки, а Уильям машинально достал из рукава носовой платок и подал девочке.

– Ее увели в двугой дом, на окваине говода. Там еще вядом такое больфое девево. Навевное, ее повесят, Уийям.

Уильям боялся, что так и произойдет. Он сглотнул собравшуюся во рту слюну и погладил Фанни по спине.

– Я пойду туда и что-нибудь разузнаю. Ты здесь кого-нибудь знаешь? Есть, с кем остаться? – Он обвел рукой лагерь, в котором с наступлением сумерек начали разгораться небольшие костры. Фрэнсис кивнула, поджав губы, чтобы они не дрожали. – Вот и хорошо. Иди к ним, а я вернусь на рассвете. Встретимся на том же месте, где я тебя нашел, договорились?

– Ладно, – прошептала девочка и положила свою маленькую бледную ладонь ему на грудь, прямо поверх сердца. – Спафибо тебе, Уийям.

***

Выход один – поговорить с Кэмпбеллом. Большой серый дом к северу от Рейнольдс-сквер, судя по описанию Фанни. Оттуда и стоило начать.

Уильям остановился на улице, чтобы сбить с ботинок засохшую грязь и очистить накидку от листьев и веток. Он прекрасно понимал, что похож на работника в поисках занятия, которым и притворялся последние три месяца. С другой стороны…

Раз он в отставке, Кэмпбелл больше не имел над ним власти, а вот титул принадлежал Уильяму по праву, какие бы чувства он у него ни вызывал. Девятый граф Элсмир выпрямился, расправил плечи и отправился на битву.

Благодаря манерам и речи Уильяма не остановили караульные. Слуга, взявший его накидку, посмотрел на гостя с неподдельным испугом, однако не решился выставить за дверь и побежал на поиски кого-нибудь другого, кто с ним разберется.

Судя по звону серебра и фарфора, званый ужин был в самом разгаре. С бульканьем наполнялись бокалы, приглушенный гул голосов сменялся взрывами вежливого смеха. Ладони Уильяма вспотели, и он осторожно вытер их о брюки.

И что же он, черт возьми, скажет? По дороге он старался придумать хоть какие-то разумные доводы, но мысли не хотели складываться в единое целое. Ведь надо что-то сказать…

Сердце Уильяма екнуло, когда он вдруг услышал знакомый голос. Дядя Хэл! Это точно он. И дядя, и отец говорят не очень громко, зато звонко, при этом умея при необходимости переходить на резкий тон.

– Эй, ты! – Он бросился вперед по коридору и схватил за руку слугу, выходящего из обеденного зала с блюдом крабовых панцирей. – Дай сюда. – Уильям забрал у него тарелку и приказал: – Возвращайся обратно и скажи герцогу Пардлоу, что с ним хочет поговорить его племянник.

Слуга раскрыт рот и вытаращил глаза, но не сдвинулся с места. Уильям повторил свои слова, добавив «пожалуйста» и наградив его таким взглядом, будто в случае неподчинения готов разбить этим самым блюдом голову бедняги. Сработало: слуга механически развернулся и зашагал к обеденному залу, откуда вскоре появился дядя – как всегда, изысканный и в одежде, и в поведении, но с взволнованным выражением лица.

– Уильям! А это у тебя, черт побери, откуда? – Герцог забрал у него блюдо и, не задумываясь, швырнул под один из позолоченных стульев, выстроившихся в ряд в фойе перед залом. – Что случилось? Ты нашел Бена?