Империя травы. Том 1 - Тэд Уильямс

– Слово Воскрешения, использованное на живом существе? Оно вызовет у него такую боль, по сравнению с которой ожог драконьей кровью будет сплошным удовольствием.

– Да, – сказал Саомеджи. – Я уверен, что так и будет, Мастер. Но Мако более всего на свете мечтал служить нашей королеве. Мы сможем сделать из него могущественное оружие против наших врагов.

Ахенаби снова кивнул.

– Яма Теби. Это хорошая идея, и ты отлично все продумал, алтарник Саомеджи. Я тобой доволен.

Он подозвал несколько своих Певцов и приказал им отнести носилки с Мако в его фургон.

– И выкопайте яму, – сказал он. – Она должна быть шириной в рост командира и такой же глубокой.

Теперь, когда Ахенаби отвлекся на что-то другое, Ярнульф почувствовал огромное облегчение, но не мог не испытать разочарования из-за Мако. Он бы с радостью убил командира множество раз, но видел, какую ужасную боль ему причиняет драконья кровь, а если Яма Теби будет еще хуже, тогда Ярнульф не был уверен, что он хотел бы такой судьбы даже для своих злейших врагов.

Всю ночь до него доносились странные звуки из фургона Ахенаби, стоны, визг и даже хриплое кваканье, которое вполне могли издавать гигантские лягушки. Один раз он услышал отчаянный плач, похожий на вой горного ветра, хотя царило полное безветрие; позднее ему показалось, будто темноту у него над головой наполнил шорох кожистых крыльев.

«И если я переживу этот ужас, то лишь для того, чтобы встретить собственную смерть, – думал он, и все вдруг показалось ему холодным и бессмысленным, точно пустой свет далеких звезд. – И все же моя жертва, с божьей помощью, не станет напрасной. – Он начал молиться. – Пожалуйста, Господь, сделай так, чтобы моя смерть принесла добро моему народу. Пожалуйста, позволь моей смерти стать тем, чем никогда не была жизнь».

Из-за того, что он не мог спать – не осмеливался, – Ярнульф подполз поближе к тому месту, где прислужники Ахенаби приковали гиганта. Ярнульф видел, как блестят глаза Го Гэм Гара, очевидно, и он не спал.

– Ты ведь не пытаешься сбежать от хикеда’я, – прогрохотал гигант. – Помни, ты должен мне два одолжения, однажды я скрыл твое отсутствие, а потом никому не рассказал о том, что ты сделал, когда нас окружили смертные на горе.

– Я не собираюсь сбежать, – прошептал Ярнульф. – И ничего не забываю. Я выполню свое слово.

– Но не так, как певец Саомеджи, – прорычал Го Гэм Гар, и призрачный шум пронесся над лагерем. – Он сказал, что сохранит жизнь командиру Мако, но послушай!..

– Я не думаю, что он нарушил свое слово, – сказал Ярнульф. – Но есть более страшная судьба, чем смерть, и я подозреваю, что Мако очень скоро об этом узнает.

Еще один хриплый крик нарушил тишину ночи. Казалось, его издал командир Жертв, который вернулся к жизни лишь для того, чтобы капитулировать перед полнейшим безумием.

– И они называют мой народ зверями, – сказал гигант.

Где-то в сумеречные часы между полуночью и рассветом Ярнульфа вывел из состояния дремоты звук шагов, что случалось крайне редко среди хикеда’я, а потому прервало его неприятные сны и заставило проснуться.

– Они выходят, – сказал гигант. – Помалкивай.

Ярнульф перекатился немного в сторону и стал изучать лагерь и то, что происходило около длинного черного фургона Ахенаби. Небольшая группа Певцов в привычных одеяниях вынесла что-то, закутанное в большой кусок ткани, и отправилась вместе со своей ношей к заранее приготовленной глубокой яме. На мгновение все еще не сбросивший остатки сна Ярнульф вспомнил, как хикеда’я вытаскивали из бараков умерших рабов, пока остальные спали.

Ахенаби и Саомеджи следовали за процессией, но молодой Певец свернул в сторону и подошел к тому месту, где лежали Ярнульф и гигант.

– У нас получилось, – сказал Саомеджи, когда приблизился к ним, и удовлетворение в его голосе было очевидным, как у ребенка. – Мой господин и я превратили Мако в нечто более великое, чем он когда-либо был, – оружие, которое заставит врагов королевы трепетать от ужаса.

Го Гэм Гар смотрел на Певцов, которые под безмолвным надзором Ахенаби опустились на колени и начали тихо петь над завернутым телом.

– Выглядит так, словно ты его убил раз и навсегда, – прогрохотал гигант.

Саомеджи рассмеялся. Он был практически пьян от усталости и триумфа.

– Мако жив, но он становится другим. А три дня в земле изменят его еще сильнее.

– Три дня?.. – сказал Ярнульф, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Ну, обычно именно столько времени требуется Яме Теби, чтобы завершить работу. Яма и Слово Воскрешения используются для того, чтобы вернуть жизнь в мертвое тело, во всяком случае, на какое-то время. Но заклинание никогда не использовали на тех, кто еще жив. – Ярнульф услышал усмешку в голосе Саомеджи. – Я даже представить не могу, какую боль испытает наш благородный командир!..

Завернутый в ткань Мако вдруг начал дергаться и кричать, когда его опускали в яму, хотя голос командира был странным образом приглушенным и искаженным, и Ярнульф едва его слышал даже с расстояния в несколько шагов.

– Почему его голос звучит так странно? – спросил он.

– Потому что его рот набит тисовыми ягодами, сушеными лилиями и другими могущественными растениями, а губы зашиты, – объяснил Саомеджи с удовольствием мастера, описывающего безупречно сделанную работу. – Его тело смазывали обжигающим маслом, пока оно не затвердело, так олово укрепляет медь, превращая ее в священную бронзу. Теперь темному чреву земли осталось завершить сделанное нами, и Мако родится заново. И будет служить нашей королеве, как ни одно другое существо.

Помощники Ахенаби продолжали петь тихими голосами, одновременно наполняя яму с Мако землей, чтобы похоронить его заживо, хотя он продолжал сопротивляться даже после того, как она полностью его накрыла. Лишь благодаря огромным усилиям Ярнульфу удалось сдержать тошноту. Го Гэм Гар что-то с отвращением ворчал, потом отвернулся и вытянулся, словно снова собрался спать.

Ярнульф заставил себя вспомнить свою великую задачу. Весь этот ужас и многое другое, пережитое им, будет не зря, если он добьется успеха.

– Ты говорил о королеве, Саомеджи, – сказал Ярнульф. – Но когда мы ее увидим? Когда вернемся в Наккигу?

Певец повернулся к нему, и даже в темноте Ярнульф увидел подозрение в его глазах.

– Зачем тебе это знать?

– Чтобы получить награду, естественно, – быстро ответил Ярнульф. – Ты ведь помнишь, я самыми разными способами вам помогал в этой миссии. Я хочу награду и чтобы мои заслуги признала сама королева. Это будет честь, которой позавидуют все другие охотники.