Когда мир изменился - Ник Перумов

— Да. Господин наш лич, — подхватил отец Этлау. — Слуга Хаоса, как я понимаю? И тоже из памяти сударя некроманта? Любезный друг, почему вы не могли вспомнить кого-то иного? Более приятного?

— Некромант Фесс не решал сознательно, кого выбрать себе в спутники или в противники, — резко отозвалась Аэсоннэ. — Мы догадываемся, кто это, но…

— Эвенгар Салладорский, — пожал плечами Фесс. — Во всяком случае, что-то от него в личе определённо имелось. Манера говорить, например.

— Эвенгар… — откликнулся отец-экзекутор. — Быть может, быть может. Итак, лич организует похищение прекрасной и невинной девы Этии (дева немедленно покраснела). Добивается того, чтобы мы начали преследовать его, чтобы спустились бы в Город Греха. Что должно было там случиться?

— Жертвоприношение, — ответил Фесс. — Которое открыло бы дорогу Хаосу. Этот мир, видать, защищают особенные чары, тёмное пламя не может так просто отыскать сюда путь.

— И все демоны, кого мы видели…

— Суть порождения тварного мира, когда его материю оплодотворили эманации Хаоса, — сказала Аэ и Кейден согласно кивнула. — Мы, драконы, помним об этом. Хаос не мог проникать глубоко в Упорядоченное, действовал через свои орудия — честолюбивых и глупых магов, надеявшихся обмануть Великое Ничто. Демоны и им подобные твари являются с тех слоёв Реальности или планов Сущего, где их сдерживали барьеры Творца. Эманации Хаоса, таким образом, встречали далеко не одну преграду. Демонов требовалось ещё и вызвать в наш мир, чем варлоки с успехом и занимались.

— А лич, таким образом…

— Принёс бы Разрушителя в жертву там и таким образом, чтобы наверняка разрушить скрепы этого мира. Тогда небеса бы поистине вспыхнули тёмным огнём; вспыхнули, быстро прогорели бы и угасли.

— Всё равно это не объясняет, откуда взялась я, — упорствовала Ньес.

— Ты? — усмехнулась вдруг Кейден. — Мы оба с тобой из Эвиала, только ты этого сама не понимаешь и не помнишь. Если моя дочь права, то…

— То, когда Разрушитель вскрыл скорлупу Эвиала, вместе с ним, видать, унесло многое и многих. Даже нам, драконам, трудно определить твою истинную природу, целительница Ньес.

Та опустила глаза.

— Но я ничего не помню. И, опять же, госпожа Кейден…

— Госпожа Кейден вполне могла быть. Ты могла её знать, врачевательница.

— Но мы же попали не сразу из Эвиала сюда, — возразил юной драконице Фесс. — Сперва — Дно Миров, и уж потом — этот мир!

— Кто знает, были ли мы одиноки на этом самом Дне, — заметила Аэсоннэ. — Эгей, сэр рыцарь Конрад! Я понимаю, что дело серьёзное, но с чего уж такая грусть?

Молодой нобиль сидел, обхватив голову руками и в глазах его читалось лишь беспросветное отчаяние.

— За что Господь послал мне испытание сие… — простонал он. Дева Этиа испуганно принялась гладить его по плечу. — Мы жили, просто жили, как все!.. Любили, страдали, радовались, грустили — мы жили! Боролись с нежитью, как могли. А оказывается… оказывается…

— Чего «оказывается»? — рассердилась драконица. — Разве то, о чём мы говорили, стёрло ваше прошлое?

— Так, может, его вообще не было! Может, всё это выдумка! Чародейства! Игра неведомых сил!

— Какая разница? Вы есть, вы живы и живёте. Некромант Фесс был прав, а я ошибалась. Хаос пытается использовать вас, он насытил вашу землю своими порождениями, но мы всё равно будем бороться! Твари уже получили по зубам, и крепко! И — смотри, сэр рыцарь, смотри на это древо!..

Листики его внезапно колыхнулись. Раздался негромкий звон серебряных колоколец, и от тонкого ствола отделилась туманная фигурка — крошечная, не больше пальца.

Драконицы, мать и дочь, разом вздрогнули.

— Простите, — прошелестело в воздухе. — Простите меня, если сможете…

— Сегодня кое-кто уже просил прощения, — говорить отважился только Фесс. — Но ты ничем не виновата перед нами, прекрасная дриада, хозяйка волшебного древа.

— Она не дриада, — вдруг резко бросила Аэ.

— Я не дриада, — подтвердила малютка. Золотистые волосы рассыпались по плечам, зеленоватое платье очень напоминало наряд самой Аэ. — Но я помогла тебе, драконица, разве нет? И ты знаешь, кто я. Память твоей крови не лжёт.

— Владычица… — начала Кейден,

— …Ялини, — закончила Аэсоннэ.

— Бывшая владычица, — вздохнула кроха. — Не хочу об этом вспоминать. Ялини. Просто Ялини. Ну, или Ярина. Так меня тоже звали.

— Мы знаем, кто ты, — с непроницаемым лицом сказала Кейден.

— И я знаю, кто вы. Впрочем, кем мы были, неважно. Я отреклась от своего прошлого. Я заплатила — и не один раз. И спасибо вам, что вы-таки прошли путь до самого конца, вырвав меня из лап Хаоса. Стать его частью — не слишком приятная участь.

— Богиня Ялини. Из рода Молодых Богов. Одна из Семерых…

— Осознавшая их ошибки и старающаяся искупить их, — очень серьёзно продолжила малютка. — Вы спасли меня. И да, у этого мира появился шанс. Впрочем, не только у него.

Дополнения

Первая версия начала истории

— Это здесь, — сказала Аэсоннэ.

Жемчужноволосая девчонка, очень молодая девушка, стояла на дикой высоте, над самым краем обрыва. Скала цвета запекшейся крови обрушивалась прямо у неё из-под ног, чёрные сапожки, казалось, вот-вот соскользнут с острого гребня; Аэ покачивалась на носках, пятки висели над пропастью.

Щегольская курточка, короткая, со вшитой в рукава бахромой. Жемчужные волосы распущенны, кажется, их стало ещё больше. Белая рубаха целомудренно застёгнута на все пуговицы. Узкие брючки, вызывающие неизменный ажиотаж на местных рынках, шипения кумушек «бесстыдница!» в спину да потерю дара речи местными юнцами.

— Я слишком долго спала, — она улыбается.

Фесс улыбается тоже. Это у него получается ещё не очень, но с каждым разом всё лучше и лучше. Он сидит на тёмно-багровом камне, глядя на драконицу, забавляющуюся балансированием на остром, словно меч, краю обрыва и улыбается.

Руки в чёрных перчатках сложены на груди, некромант зябко кутается в чёрный же плащ, хотя воздух здесь, в невысоких приморских горах, мягок и тёпл. Снизу, из долины, поднимается