Жар сумрачной стали - Глен Кук

– Не смог или не пытался?

– И то и другое. Первая попытка показала, что задача не из легких, поэтому я отказался от нее. Судя по всему, его мозг защищен, как и мозг Монтецумы.

Однако ему достало времени заглянуть в мысли Макса, Тая и Никс и выяснить, что в действительности никто из заинтересованных лиц не желает свадьбы.

Мне частенько приходится напоминать себе, что Покойник – не человек, что у него иные, нечеловеческие взгляды, что события и слова, важные для меня, ему кажутся пустяками.

– А у Бондуранта Алтуны в черепке покопался? А у Белинды? А у прочих «шишек»?

– Я согласился на унижение, которому меня подвергли без зазрения совести, согласился пренебречь собственным достоинством лишь потому, что только таким образом я мог наконец встретиться лицом к лицу со Слави Дуралейником. Чтобы эта встреча состоялась, мне пришлось приложить массу усилий. Все остальное меня не заботило. Появление чародея было неожиданным, поскольку я не следил за твоими разысканиями, и оно значительно осложнило, даже усугубило ситуацию. Так или иначе, ты успешно завершил расследование.

– Да не завершил я его! И меня терзают смутные сомнения…

Старого хрыча мои сомнения нисколько не занимали. Он переключился на Дина, который как раз приволок очередную порцию дерева и сообщил с порога:

– Мистер Релвей не придет. Но капитан Блок дал знать, что будет. И лейтенант Нагит придет. – На меня Дин даже не смотрел. Он докладывал Покойнику, а я был, что называется, для мебели.

И я сам приютил этих аспидов под своей крышей! Какой ужас! А если еще вспомнить тот комок перьев в коридоре… Ну, положим, попугая мне всучил Морли.

Дин сказал «Нагит»? Откуда Покойнику знать про Нагита? И про Манвила Гилби, между прочим? Что он затеял, в какую аферу он меня втягивает?

Значит, лейтенант Нагит? Не будь он таким… э… ревнителем веры, мы бы могли подружиться. По крайней мере в отношении рыжеволосых девиц его вкус безупречен.

Надо поприглядывать за ним, кстати. Или моя рыжеволосая подружка сама подстроила, чтоб он получил приглашение? Подразнить меня захотела?

– Маренго Норт-Энглиш не придет, – продолжал Дин.

Ничего удивительного. Чтоб Маренго снизошел до обеда с прислугой? Вдобавок, в доме того, кто в последнее время столько про него узнал и кто держит у себя ручного логхира? Да ни за какие деньги! Особенно если учесть терзавшие меня смутные сомнения, в которых Маренго отводилось почетное место.

Надо бы посидеть спокойно, поразмышлять, что к чему.

– Мисс Тейт будет. – Разумеется. Чтобы Тинни да отпустила на волю своих ветреных подружек? Это вряд ли.

– В чем дело-то? – спросил я. – Ничего нового мы от этих гостей не узнаем.

Из коридора донесся гогот Попки-Дурака. Потом попугай выдал цветистую фразу, почти наверняка внушенную ему извне.

– У меня иногда возникают собственные планы, Гаррет.

– Только иногда?

– Мисс Контагью тоже будет.

Что? А Белинда на кой хрен ему понадобилась? В последние дни она словно в неистовство впала. Тех, кто осмелился бросить ей вызов или просто косо посмотрел, находили мертвыми в темных переулках; некоторые пропадали без следа. Отдадим Белинде должное: за личные обиды она не мстила, исключительно за… гм… деловые. Но когда она впадала в этакое состояние, когда в ее головке начинали звучать кровожадные отцовские приказы, с ней лучше было не встречаться. Во всяком случае я старательно избегал встречи. Надеюсь, что со временем она обо мне окончательно забудет…

– А Шейла и прочих старперов ты не приглашал?

– Нет. Ни их, ни мистера Тарпа, ни мисс Торнаду. Это не дружеская вечеринка и не бандитская гулянка.

А что тогда?

– Морли придет?

– Полагаю, мистер Дотс стоит у двери.

В дверь заколотили. Дин побежал открывать. Судя по всему, его настолько прельстила возможность закатить настоящий званый обед, что он наконец-то вспомнил о прочих своих обязанностях.

– Зачем? – спросил я. Что придумал Покойник? Что он затевает?

– В «Пальмах» делать особенно нечего, – объяснил Морли, входя в комнату. – Клиентов мало. Пока суматоха не уляжется, так и будет. – Он мотнул головой в сторону выхода. С улицы доносился бравурный марш. Точнее, слабое подобие бравурного марша. Наверное, музыканты или в стельку пьяны, или впервые в жизни инструменты в руки взяли.

После конфуза, случившегося с Маренго Норт-Энглишем и его «Кличем», в город потянулись более мелкие и более фанатичные шайки человеколюбцев. Теперь они были повсюду, шлялись по улицам днем и ночью, многие с оружием, сбивались в толпы и задирали не-людей, не скупясь на угрозы.

Эти мелкие шайки заняли освободившееся место. Не-люди частью затаились, частью просто-напросто удрали из Танфера. Фанатики повылезали из нор и принялись пугать обывателей картинами грядущих расправ. По сравнению с этой публикой парни Маренго выглядели сущими агнцами. Однако, по-моему, все происходящее сильно смахивало на предсмертные судороги. Без «Клича», без его поддержки, без его патриотической респектабельности, если хотите, у человеколюбцев ровным счетом ничего не выйдет. Мелкие шайки загнутся сами собой, фанатиков потихоньку прирежут в темных углах, а обыватели найдут себе новых героев.

Думаю, через несколько месяцев о человеколюбцах напрочь забудут. Единственный, кто мог бы сохранить движение, – это Маренго Норт-Энглиш, но ему сейчас не до того, а когда он очухается, будет уже слишком поздно вытаскивать собратьев из лужи, в которую они непременно сядут.

Как ни удивительно, со мной никто не соглашался. Даже Покойник считал, что безумие будет продолжаться и усиливаться, вместо того чтобы пожрать самое себя.

Что касается не-людей, они – те, кто оставался в городе – сами лезли на рожон, обзывались, рожи строили, хорохорились по-всякому. Но и они скоро уймутся, а Бондуранту Алтуне с его присными и потугами на главенство в Вольных Сообществах ни шиша в Танфере не светит. Если, конечно, я прав.

И вот ведь какая штука: на улицах нынче безопаснее, чем когда-либо до сих пор. Такие дела. Лишь отъявленные тупицы или законченные придурки рискуют связываться с человеколюбцами, заполонившими Танфер и бдящими за тем, чтобы остальные люди жили по установленным ими законам.