Ричард Длинные Руки - герцог - Гай Юлий Орловский

Я взвыл, да пошли вы все, не сдамся, мы такими сотворены, у нас великая миссия, мы не должны, мы все равно, мы такие, вселенная смотрит…

Холод некоторое время держался на одном уровне, я хрипел в полуобморочном состоянии, уговаривая себя не сдаваться, затем острая боль стала невыносимой.

Острые ножи начали кромсать изнутри каждый мой нерв, я взвыл и прохрипел вслух, что я – паладин, и куда бы ни влез сдуру или по великому уму, в рай или в ад, я – паладин! И пусть здесь другие законы природы, но сильные приносят свои правила и заставляют даже реки течь в гору или эту чертову гору идти к пророку…

Я чувствовал, что уже умираю сам, однако стужа из груди вроде бы начала уползать, как старая недовольная ящерица с больными лапами, а боль медленно ушла, оставив слабость и пустоту.

Я ощутил себя выжатым, как мокрая тряпка, жадно хватал воздух широкого открытым ртом и уговаривал себя не терять сознание.

Леопольд глупо икнул, я в бессилии сполз по стене и уронил голову на грудь.

– Это… чего? – послышался рядом его потрясенный голос. – Это как? Я это чего?

– А вот так, – ответил я хрипло. – Не пытайся увильнуть… Нам еще идти и идти… и получать по рогам…

Он осторожно пощупал темя, на лице изумление стало совсем патетическим.

– Но я же… цел!

– На все воля Господа, – ответил я строго.

Он тут же ощетинился, сказал злобно:

– Разве не его волей попал сюда?

– Значит, – сообщил я, – у Него была цель насчет вас, доблестный сэр Леопольд.

– Это… как?

– Ваша миссия еще не окончена.

Он почесал голову.

– Правда?

– Ну да, – объяснил я важно, – раз не дает пока помереть. А помрете, значит – уже не нужны. Выполнили Его задумку.

Он покачал головой:

– Дивные твои дела, Господи… Но ладно, как только прибьют, я пойму, что сделал… нечто нужное. Хоть и непонятное. Кстати, почему я к вам на «вы», а к Богу на «ты»?

Я с трудом поднялся, ноги все еще трясутся.

– Сэр Леопольд, мне как-то не совсем до богословских вопросов!

– Простите, сэр, – сказал он виновато. – Просто как-то вот пришло. Я никогда о Боге не думал, что и понятно, потому раньше такое не приходило в голову.

– Я о нем думал, – утешил я, – но такое тоже не приходило. Даже в голову.

Он поднялся легко, однако стоял, как вкопанный, и некоторое время подозрительно ощупывал себя и даже пару раз подпрыгнул, будто хотел попробовать себя еще и в полете.

– Странно, – сказал он задумчиво.

– Что? – спросил я.

– Нас все еще не остановили! А мы уже в самом что ни есть сердце Черной Крепости…

– Думаю, – возразил я угрюмо, – до сердца еще далеко. Да и непонятно, что это вообще за крепость… У местных своя логика, человеку не уразуметь. Ладно, готовы?

– Ведите, сэр!

Я поспешил быстрым шагом между огромными глыбами. Гороподобный огр даже лежа выглядит внушительно, пришлось обходить долго, через вытянутые ноги не перешагнуть.

На темный пол то и дело падают лунные блики, то ли в крыше дыра, то ли такие архитектурные изыски, Леопольд идет так близко, что почти оттоптал мне шпоры.

– Не сюда, – сказал он наконец.

– Вы уверены?

– Не совсем, – признался он, – но я пробыл в этом аду дольше вас, что-то начинаю улавливать…

– Хорошо, ведете вы. В центр, где сидит главный паук!

Он предупредил трезво:

– Здешний может сидеть не в центре. Хотя… ладно, давайте сюда.

Стена повела нас к маячившему вдали входу, но когда мы приблизились, он оказался даже не до пояса, а по колено. Мы переглянулись, Леопольд сказал хмуро:

– Такое бывает…

– Обман зрения?

– То ли зрения, – ответил он неохотно, – то ли в самом деле бывает то больше, то меньше… Тут все по-другому. Я несколько раз видел, как дождь идет из земли в небо… Рыбы посуху переходили из реки в реку…

– Ищем дальше, – прервал я. – Боюсь, скоро даже при их медлительности обнаружат, что охрану мы уже положили. И тогда придут такие, что запросимся к маме.

Стена тянулась, выгибалась странно и противоестественно, иногда даже наклонялась козырьком, мы шли, устрашенные неведомым, пока я не увидел впереди темный вход.

Оба удвоили бдительность, на той стороне оказался не соседний зал, а ступеньки, ведущие круто вверх.

Я сказал одобрительно:

– Сэр Леопольд, вы привели нас в хорошие места. И поводили тут изрядно. Скоро я буду знать все навозные кучи в этой крепости. Теперь давайте посмотрим на их мир сверху…

Он спорить не стал, я слышал за спиной грохот его сапог и тяжелое дыхание. Я сам хрипел и сипел, воздух здесь влажный и смрадный, пахнет гнилыми водорослями и несвежей рыбой.

Навстречу бежали, резво прыгая через две ступеньки, блестящие, будто только что из воды, мелкие существа, мне до пояса. Я парочку пришиб на всякий случай, а потом долго слушал сзади бурчание Леопольда, которому пришлось добивать остальных.

Подошвы то и дело скользят, ступеньки неровные, выщербленные, а еще и политы некой гадостью. Я сосредоточился, чтобы не упасть. Так поднимались несколько этажей, пока я с сильно бьющимся сердцем не увидел выход на стену, хотя ступеньки маняще повели дальше на самый верх башни.

Леопольд прокричал за спиной:

– Вы уверены, что нас на стене не заметят?

Я ответил бодро:

– Мой опыт показывает, что умирают обычно другие.

Он хохотнул:

– Мой тоже…

– У нас много общего, – сообщил я.

– Да, сэр Ричард, – согласился он. – Мы оба все еще живые. Что мы ищем на стене?

– Да вот смотрю, как одним зайцем сразу всех убить…

Снизу раздался грохот, стена вздрогнула. По двору пронеслись два стремительных темных тела, настолько быстрых, что я не успел рассмотреть в полутьме, что за звери.

С разгона они врезались в другую стену, я охнул, а Леопольд выругался. Стена толстая, из умело и очень плотно уложенных каменных глыб, но они вылетели, как после удара исполинской палицы, а в дыру ворвались, как теперь успеваю рассмотреть, два черных медведя, если это все-таки медведи.

Первый великолепен во всей своей мощи: мех густой и плотный, как у крота, под ним вздутые мышцы, выглядят крепче стали, если уж так со стеной, горящие адским огнем глаза, огонь и дым из широких ноздрей, белые зубы в огромной пасти…

Второй медведь или медведица выглядит еще страшнее, глаза горят тем же огнем, в распахнутой пасти чудовищно длинные и острые зубы, а сама глотка напоминает вход в ад.