Республика воров - Скотт Линч

Больно оцарапав щеку о борт ялика, Локк шумно втянул в себя воздух и подтолкнул Жана, стараясь, чтобы голова приятеля не уходила под воду. От холода сводило пальцы, ноги и руки наливались свинцом. Локк одной рукой вцепился в планширь, едва не перевернув раскачивающуюся лодку, а другой тряхнул Жана:

– Эй, очнись! Да очнись же! Ох, ради Многохитрого Стража… Тебе что, мозги отшибло?!

Локк лихорадочно огляделся: надо было первым забраться в ялик, но для этого пришлось бы выпустить Жана, который наверняка сразу же уйдет под воду. Железная подкова уключины на планшире погнулась, пока ялик метало по палубе, – ничего страшного, она еще послужит. Локк схватил полы Жанова непромокаемого плаща, привязал их за выступ уключины, так что Жан болтался в воде, подвешенный к ялику за грудки, – не самое удобное положение, но иначе его на месте не удержать.

Ялик снова качнуло волной, и Локк с силой ударился головой о борт. Перед глазами замелькали черные круги, но боль придала решимости: он нырнул в темноту под лодкой, выплыл с противоположной стороны, ухватился за планширь, с трудом перевалился за борт, стукнувшись о скамью, и забарахтался в луже воды на дне.

Наконец он сел, наклонился к борту и попытался втащить в лодку Жана, но не мог ни сохранить равновесия, ни найти устойчивую точку опоры. Отчаянные потуги ни к чему не привели. Утлая лодчонка раскачивалась и подскакивала на волнах, как поршень какого-то жуткого механизма. После долгих и бесплодных усилий здравый смысл все-таки пробился сквозь стены измученного рассудка: Локк повернул Жана боком, перекинул через борт его ноги и руки, а потом потянул на себя его плащ. На этот раз старания Локка завершились успехом. Оказавшись в ялике, Жан закашлялся, фыркнул, что-то забормотал и попытался приподняться.

– Ох, Жан, как же я ненавижу Древних… – Локк, жадно глотая воздух, растянулся на дне лодки рядом с приятелем; ялик, заливаемый струями дождя, подпрыгивал на волнах. – Ненавижу. Всем сердцем, всей душой ненавижу. Ненавижу все, что они понастроили. Все, что от них осталось. А их чудеса проклятые на поверку всегда мерзкой дрянью оборачиваются!

– Огодьки… – пробормотал Жан.

– Тьфу! – сплюнул Локк. – Вот-вот, и огоньки, и друзья-моряки. На Амателе все есть. – Он пихнул Жана в бок и сел.

Волны по-прежнему швыряли лодку, как винную пробку в кипящем котле, но теперь, когда оба приятеля оказались на дне посредине, она приобрела бóльшую остойчивость, и ее уже отнесло ярдов на пятьдесят от кормы «Волантеновой решимости», в сторону берега. На палубе раздавался нестройный гомон, но за беглецами погони не отправляли и, судя по всему, к повороту корабль не готовили – возможно, из-за того, что Волантен еще не пришел в себя после удара Жана и матросы не знали, что предпринять.

– Гаг я здезь огазався? – прогнусил Жан.

– Потом расскажу. Весла у нас есть?

– Оддиб я какого-то типа довбадув… – Жан осторожно ощупал лицо. – О боги, у бедя сдова дос свобан…

– А не надо было головой о лодку биться.

– Так вот во что я врезався!

– Ага, и меня до смерти перепугал.

– А ты бедя спас.

– Ну, раз в пару лет бывает и моя очередь, – хмыкнул Локк.

– Спасибо.

– Да ничего я такого не сделал. Все больше за свою шкуру опасался, да и тебе приводнение то еще подстроил… – отмахнулся Локк. – Слушай, если волны нас к югу несут, то до берега несколько миль, не больше. Вот только без весел высаживаться тяжеловато будет.

Волны, как им и положено, ретиво погнали шлюпку на юг, а высадка на берег в точности соответствовала опасениям Локка: Аматель вышвырнул лодку на черный вулканический песок, будто громадный зверь исторг из пасти надоевшую игрушку.

5

К западу от Лашена тянулся прибрежный тракт, называемый Темным плесом. Холодным и ветреным осенним днем по древним булыжникам тракта, взметая мокрый гравий вместо летней пыли, резво катил одинокий дилижанс, запряженный восьмеркой лошадей.

Услугами таких дилижансов пользовались богатые путники и гости Салон-Корбо, отправлявшиеся на юг, если им претила мысль о морском путешествии. Обитые железом двери, прочные ставни на окнах и надежные замки и засовы изнутри превращали дилижанс в неприступную крепость на колесах, которой никакие разбойники не страшны.

Кучер был одет в доспехи, как и охранник, который сидел рядом, не выпуская из рук внушительного арбалета, заряженного толстой стрелой, способной пробить в любом препятствии отверстие размером с храмовое окно.

– Эй! Эй, помогите! – выкрикнул невысокий щуплый человек в непромокаемом плаще, откинутом за спину; рядом, на обочине, недвижно распростерся какой-то грузный тип.

Обычно, если незнакомцы на пустынной дороге пытались остановить дилижанс, кучер просто подстегивал лошадей и проносился мимо, но сейчас на засаду было не похоже: на занесенной песком равнине, простиравшейся на сотни ярдов вокруг, спрятаться было негде, а люди у дороги выглядели не только измученными, но и безобидными – ни доспехов, ни оружия, ни разбойничьих ухваток. Кучер натянул поводья.

– Ты чего? – встревожился стражник.

– Да не спеши ты елдак в узлы вязать, – буркнул кучер. – Тебя здесь охранять назначили? Вот и охраняй. Эй, приятель, в чем дело?!

– Кораблекрушение, – воскликнул щуплый тип с исцарапанным лицом и темно-русыми волосами, собранными в хвост на затылке. – Вчера ночью. Нас на берег выбросило.

– А какой корабль?

– «Волантенова решимость», из Картена.

– А со спутником твоим что?

– Сознание потерял. Вы в Лашен?

– Ага, двадцать шесть миль, к завтрему прибудем. Так чего вам надобно?

– Подвези нас в Лашен, будь другом! Мы на запятках пристроимся. У нашего господина в лашенском порту контора, он тебя щедро вознаградит.

– Кучер! – раздался из кареты недовольный писклявый голос. – Я тебя нанял не для того, чтобы ты помогал всяким болванам, которые умудрились свой корабль потопить, и не где-нибудь, а на Амателе! Ежели тебе невмоготу, вознеси молитву за их счастливое спасение и поезжай не мешкая.

– Сударь, так ведь человека изувечило, – возразил кучер. – Он совсем плох, вон как нос опух и посинел, чисто слива…

– Меня это не касается.

– При всем уважении, сударь, но людям, попавшим в беду, принято помогать, – ответил кучер. – Вы не беспокойтесь, мы скоро поедем.

– За их прокорм я платить не намерен! И за задержку в пути тоже!

– Вы уж извините, сударь, но помочь им все одно придется, – возразил кучер.

– Твоя правда, – вздохнул стражник. – На разбойников они не похожи.

Кучер и стражник спрыгнули с облучка и подошли к Локку, склонившемуся над Жаном.

– Помогите мне его на ноги поднять, – попросил Локк стражника. – Может, он очухается.