Двойник для шута - Виктория Угрюмова

— Именно это, — ответил архонт, стараясь усилием воли сдержать охватившую его дрожь. — Можешь идти, магистр Эрлтон, я тебя больше не задерживаю.

Человек в серебряной маске в недоумении уставился на Тиррона. Сколько величия, сколько силы было в последней фразе. Невероятно! Впрочем, это минутная вспышка воли, и она продлится недолго. Через несколько дней этот гордый, решившийся вынести все человек станет на коленях умолять его хотя бы о малейшем облегчении страданий.

Эрлтон усмехнулся про себя и обернулся к замершему у окна архонту.

— Ты слишком много позволил себе сегодня, великий Аберайрон. Язык часто подводит нас, и за его глупости случается расплачиваться головой. Но я справедлив. И я считаю так язык виновен, ему и отвечать. Так пусть же с этого дня бесценный дар речи будет оценен тобой по-настоящему. Я хочу, чтобы у тебя было время подумать о том, какие слова следовало выбирать, разговаривая со мной. А засим прощай.

И Верховный магистр вышел из покоев Тиррона. Глухо лязгнул засов, словно запирали тюремную камеру. Впрочем, так оно и было.

Архонт хотел сказать напоследок, что он не передумает и не испугается, но, к великому ужасу своему, обнаружил, что не может издать ни звука.

Эрлтон сделал его немым.

Несчастный Тиррон упал на колени и воздел руки к небу.

— Господи! — кричал он беззвучно. — Господи! Ты не слышал меня, когда я произносил свои молитвы вслух, услышишь ли ты теперь вопли немого?

— Император здесь! — возвестил Аластер. — Все ли готовы?

— Да, — прошелестели в ответ голоса членов Большого Совета.

— Я вынужден объявить о том, что у нас создалось чрезвычайное положение, — промолвил герцог Дембийский в воцарившейся вслед за тем тишине. — Думаю, что дела обстоят гораздо хуже, чем вы можете себе представить.

— Я могу представить себе все что угодно, — заявил Сивард. — У меня очень богатое воображение. Я вообще подумываю уйти на покой и начать писать романы: должно неплохо получаться, и материала накопилось более чем достаточно.

Все рассмеялись, и атмосфера в зале сразу стала менее напряженной.

— Сначала я хотел бы предоставить слово коллеге Сиварду, чтобы он ознакомил нас вкратце с теми выводами, которые мы смогли сделать в ходе расследования, длившегося весь прошедший месяц вплоть до вчерашнего дня.

— Когда герцог говорит так торжественно, — заметил князь Даджарра вполголоса, — мне становится не по себе. Велеречивость Аластера — признак серьезных неприятностей.

— Вы правы, князь, — согласился в свою очередь и Далмеллин. — Но послушаем. Из любого положения должен быть выход, и только от нас зависит, сумеем ли мы его отыскать.

Сивард откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание, и произнес:

— Основные события известны всем присутствующим. Если свести воедино попытку подкупа наших слуг (это было около двух с лишним месяцев тому назад); нападение на порт Возер, осуществленное регулярными частями Бангалорской армии; присутствие убийц Терея на кадазане «Умба» и вооруженное сопротивление, оказанное командой этого судна; а также записку, найденную на подстреленном Даргеймом Вальрусом митхане и адресованную архонту Тиррону, — то уже можно сделать вывод, что правитель Бангалора должен ответить на несколько вопросов, которые, я полагаю, у вас, господа, уже возникли.

Эти факты можно отнести к прямым уликам против архонта Тиррона Аберайрона. Теперь я предлагаю вам рассмотреть косвенные — не менее важные, с моей точки зрения.

Во-первых, моим людям удалось проследить путь, проделанный фрейлинами и служанками императрицы Арианны после того, как их отправили обратно на родину. Нас интересовала фрейлина Эфра и все ее связи и знакомства. Нам удалось выяснить следующее: эта девица происходила из довольно знатного рода графов Сайнет, и ее кормилицей, а затем и няней была рабыня, вывезенная с Бангалора. Отец Эфры купил эту рабыню еще девочкой, на острове Ойнаа. И оказывается, Эфра прекрасно знала бангалорский. Добавим к этому, что граф Сайнет — один из ярых ненавистников Великого Роана и до сих пор мечтает восстановить поруганную честь Лотэра и однажды выиграть войну с империей, отомстив за поражение предков. Такой вот он странный человек…

Здесь слушателям показалось, что Сивард даже руками развел как бы в недоумении.

— Мои люди, — продолжил он, переведя дух, — установили, что граф Сайнет был тесно связан с несколькими бангалорскими торговцами. Считалось, что он был заинтересован исключительно в торговых операциях, но я лично в этом очень сомневаюсь. Правда, подноготная самого графа нас не сильно интересовала, и потому мы только учли этот факт, не став копать глубже. Как вы понимаете, господа, оно и стоило бы, но времени в обрез.

Итак, на обратном пути кортеж фрейлин останавливался в гостиницах одиннадцать раз. В первых трех за ними не было замечено ничего подозрительного или просто интересного, зато уже в четвертой моих людей ждала удача. Они выяснили, что как раз одновременно с фрейлинами в этих местах путешествовал бангалорский вельможа с пятью или шестью слугами лотэрского и энфилдского происхождения, что само по себе уже немного странно. Этот бангалорец, естественно, совершенно случайно оказался в обеденном зале одновременно с придворными дамами императрицы и, конечно, обнаружил в Эфре тонкого знатока своего родного языка и интересную собеседницу. Хозяин гостиницы утверждает, что, когда остальные девушки отправились отдыхать, Эфра все еще беседовала с бангалорцем.

— А откуда он знает, что это была именно Эфра? — спросил Аббон Флерийский.

— Придворный художник по моей просьбе написал ее портрет, миниатюрный конечно, и ребята просто показали его среди нескольких миниатюр, изображающих разных дам. Хозяин безошибочно узнал Эфру Сайнет. Вы удовлетворены? — официальным тоном спросил Сивард.

— Вполне, благодарю вас, — не менее церемонно отвечал маг.

— Этот же хозяин, а также двое лакеев, конюх и садовник независимо друг от друга показали, что некрасивая дама не двинулась дальше со своими спутницами, а выехала в обратном направлении в сопровождении все того же бангалорца.

— Позвольте, позвольте, — запротестовал Далмеллин. — И что, никто из сопровождающих ее и других фрейлин даже не поинтересовался, куда, собственно, направилась Эфра?

— Вот здесь начинается самое странное. Хозяин гостиницы, которому мои ребята задали тот же самый вопрос — он ведь естественно напрашивается, правда? — так вот, хозяин уверен, что прочие дамы как бы и не заметили отсутствия своей подруги. Но он человек маленький и предпочел не вмешиваться в такие серьезные проблемы.

— Надо было вместе с лотэрскими воинами отправить наших, — подал голос император.

— Вряд ли, Ваше величество, мы могли предусмотреть подобный вариант развития событий.

— Итак, — сказал Аббон Флерийский, — мы вправе позволить себе допущение, что бангалорец, похитивший фрейлину Эфру Сайнет, являлся носителем какой-то силы.