Гром над Араратом - Георгий Григорьянц

– У ворот много охраны, – прошептал Аморион своему помощнику, когда они добрались к городским воротам и затаились за свалкой ящиков. – Аминта, видишь повозку с бочками? В них нефть. Я с людьми отвлеку охрану, а тебе нужно поджечь бочки. Сможешь?

– Аморион, все готово. Вот сифон. – Он показал на глиняный сосуд с поршнем и соплом.

– Что в нем?

– Я приготовил горючую смесь из смолы, серы, селитры и льняного масла.

– Ты умеешь этим пользоваться?

– Нажимаешь на поршень, и горючая жидкость выстреливает из сопла! Поджигаем ее и направляем на бочки с нефтью. Нефть загорится, и остановить огонь ничем невозможно.

– Возьми людей, чтобы толкнуть повозку с горящими бочками к воротам.

– Понял тебя, Аморион!

Наконец Аморион принял решение и подал сигнал своим сторонникам. Со всех сторон в солдат, охранявших ворота, полетели стрелы и камни, а часть восставших набросилась на них, но обученным воинам было нетрудно справиться с восставшими. В этот момент мощный поток огня со страшным шумом обрушился на повозку с бочками. Деревянные бочки и повозка загорелись, десять человек, держась за оглобли, потащили горящую телегу в сторону ворот. Одна бочка с грохотом упала на землю, разбилась, и горящая нефть выплеснулась, залив все вокруг. Загорелись постройки, люди, сено, деревянные лестницы и еще какие‑то конструкции. Все кричали, суетились, пытались тушить, но напрасно: огонь только разгорался.

Амнита и его люди тащили горящую повозку вперед, к воротам, и, когда она набрала скорость, отпустили оглобли и бросились врассыпную. Повозка врезалась в деревянные, обитые медью ворота. С треском горело дерево, плавилась медь, рвались канаты, выходили из строя механизмы. Ворота выстояли бы, но одна из бочек при ударе повозки о створки осталась целой, горящая нефть из нее вытекла, растеклась по земле, в бочке образовались пары легких фракций. И тут она взорвалась!

Одна из дубовых створок ворот, не выдержав взрыва, сначала сдвинулась с места, повиснув на верхнем креплении, зашаталась, а потом и вовсе рухнула. Горящая нефть вырвалась наружу, и черный дым возвестил о важном событии – вход в город открыт!

Глава 56

Ворвавшиеся в город римские воины убивали жителей, грабили храмы и дома горожан. Лукулл, стоя на лестнице царского дворца, с презрительной усмешкой наблюдал за вакханалией. За его спиной в полном молчании стояла свита.

– Клодий, – позвал своего зятя главнокомандующий. – Прекрасный кубок Тиграна, который ты мне недавно привез, – маленькая толика приза, который нас ожидает в этом городе.

Он назначил Клодия ответственным за сбор и вывоз трофеев. Вся военная добыча по закону – исключительная собственность государства, но как император он мог устанавливать вознаграждение за взятие крепости и выигранную битву. Каждому солдату полагалось по тысяче денариев, центурионам двойная доля солдат, трибунам двойная центурионов и так далее. У дворцов и храмов немедленно была выставлена охрана.

К Лукуллу подошел Мурена:

– Город хорош. Ничего лучше на Востоке мне не приходилось видеть. Как ты собираешься поступить с ним?

Лукулл с иронией посмотрел на Мурену:

– Дворец – тело тирана. Его надо разрушить до основания как магическое подтверждение нашего права на власть в Армении, на ее подданных и местных богов.

– Лициний, дома и дворцы в этом городе построены из базальтового камня. Это не кирпич из глины, разрушить трудно. В городе много храмов, есть даже римским богам.

Лукулл обвел безразличным взглядом сверкающий в заходящем солнце город, великолепный дворец, колоннады храмов, а потом приказал:

– Город отдать победителям на разграбление! Десять дней! Потом сжечь и разрушить до основания! Это будет символизировать конец державы Тиграна II.

– Проконсул, – воскликнул Мариус, жрец-гадатель, – разрушая святыни врага, опасайся божественного гнева!

В истории Рима был случай, когда римляне выдали своего консула противнику за разграбление чужого храма, чтобы гнев чужих богов не пал на весь римский народ.

– Я не верю в существование чужеземных богов. Хроническая нужда Рима в деньгах сильнее страха перед их гневом!

К Лукуллу подвели каппадокийца Амориона. Солдат небрежно его толкнул, и тот упал на колени:

– О, император, я открыл для тебя ворота Тигранакерта!

– Встань Аморион, – милостиво сказал Лукулл. – Теперь ты царь! Трон Каппадокии ждет тебя. Скачи в свою страну. Тебя сопроводит отряд моих воинов. Обещанное золото получишь там. – И, кивнув своему помощнику, Лукулл развернулся и направился ко входу во дворец.

Подвели коня, Аморион вскочил на него. Сопровождаемый отрядом из десяти всадников, он медленно выехал из ворот крепости. Повернув голову, еще раз взглянул на великолепный город в желто-золотых тонах, на огромный дворец на фоне скалистых гор, на каменных львов, высеченных на стене у городских ворот. Затем, отвернувшись, устремил взгляд вперед. Ударом ноги поторопил коня и помчался навстречу своей новой судьбе. За ним, блестя на солнце копьями и доспехами, со штандартом во главе отряда, мчались римские воины.

Где‑то на полпути командир отряда пронзил Амориона мечом, а тело сбросил с обрыва в пропасть.

В огромном тронном зале, где когда‑то Тигран принимал посольства, гостей и просителей, на золотом царском троне теперь восседал Лукулл. Перед ним стояли легаты, помощники, жрецы советники, летописцы и секретари. В канделябрах на треножниках горел огонь, который высвечивал на каменных стенах рельефы грозных львов, быков и грифонов, и казалось, что они вот-вот оживут и двинутся в путь, а в полутемном зале, все входы и выходы в который теперь охраняли римские воины, витал невидимый дух армянского владыки. Лукулл говорил:

– В саду около дворца растут вишни. В Риме никто никогда не видел этих чудесных деревьев, дающих плоды с кисло‑сладким вкусом. Все деревья выкопать и отправить в Рим!

Секстилий опасливо озирался, будто ожидал нападения злых духов. Пересилив неуютное ощущение, спросил Лукулла:

– Как поступить со знатью и населением?

– Всем, кто своей покорностью доказал мне верность, сохранить жизнь, – ответил Лукулл. – Тех представителей армянской знати, которые поддержали нашу победу, простить и отпустить. Ученых отправить в Рим, там решат их участь. Защитников крепости распять. Каппадокийцев вернуть Ариобарзану.

– Проконсул, – спросил Мурена, – как поступить с греческими наемниками, изменившими армянскому царю и давшими моим воинам возможность взойти на стену?

– Этот сброд опасен. Изменивший однажды изменит еще! Мурена, на острове Делос царь Ариобарзан держит невольничий рынок. Отправить этих греков туда, пусть их продадут в рабство в страны Африки.

– В городе очень много мирных греков и иудеев, – сказал Публий Клодий.

– Публий, греки нам не враги, ведь Греция давно завоевана Римом. Отпустить их на родину, снабдив деньгами на дорогу, а иудеи должны быть доставлены на поселение в город Эфес. Отобрать из остальных граждан города двадцать пять тысяч крепких мужчин и женщин для продажи в рабство.

Лукулл, торжествуя, высокомерно посмотрел на Мариуса, жреца-гадателя:

– Вот тебе, Мариус, и неблагоприятные обстоятельства! Этот день римляне будут почитать