Правила крови - Вадим Панов

— Мурций, ты как? Жив ещё? — автоматически поинтересовался Артём.

— А то сам не видишь, — мрачно ответил конец, — Кто по-твоему огонёк зажёг? Спящий?

— Ну вот, а говорил: «ни одного полезного амулета»…

— Это не амулет. Это я сам. — Конец, кряхтя, попытался подняться.

При виде совершенно несчастного выражения его лица в Артёме неожиданно пробудилась совесть, и он спросил:

— Ты не сильно ушибся?

— Я-то не очень. А вот тот, на кого я упал…

Артём рывком поставил Мурция на ноги. Под ним на бетонном полу лежал распластанный ос. Кажется, всё-таки живой.

* * *

«Его превосходительство Антуан ле Кулье, магистр ложи Драконов, официально объявляет о возобновлении набора наемников в шестую экспедицию на поиски Шамбалы. Получить карточку участника, а также возобновить действие ранее выданной можно в офисе магистра, расположенном…»

Лабиринт.

Москва, где-то под землей.

29 февраля, вторник, 13:20.

— …И тогда я вознёс над главами их своё могущественное оружие, — Артём, что называется, поймал кураж, и речь его лилась, как вода из хорошо работающего сливного бачка, — и обрушил его на врага. И пали многие, прочие же, будучи преисполнены ужаса, бежали!

Приведённый в чувство ос внимательно слушал. Судя по всему, кроме временной потери сознания от удара концом по голове, никакого ущерба его здоровью причинено не было. Это не могло не радовать беглецов, поскольку у них оставалась надежда уговорить оса стать их проводником. Артём мобилизовал свою богатую фантазию и применил былые навыки коммивояжёра, а Мурций интуитивно ассистировал, поддакивая и подвывая от ужаса в соответствующих местах рассказа… В результате за несколько минут ос из глубоко возмущённой жертвы нарушения техники безопасности превратился в не менее глубоко заинтересованного сочувствующего.

— И вновь ударил я, и поразил ещё около трех дюжин врагов. Но их хитрый предводитель подтянул резервы, — Артём разливался соловьём, иллюстрируя свои воображаемые подвиги взмахами совка, который, собственно, и выступал под именем «могущественного оружия». — И тогда нам пришлось отступить.

— И вот мы здесь, — подытожил Мурций.

— Какова же была наша радость, когда узнали мы, что благосклонность Спящего простёрлась на нас и в этой трудности! Воистину не зря на нашем пути встретился славный воин великой Оси, ибо именно он может указать нам путь к другу, помощь которого поможет нам, — при этом, не совсем удачном с точки зрения стиля, обороте конец поморщился, — одержать достойную победу над врагом!

— Само собой разумеется, мы заранее испытываем горячую благодарность к этому воину, и хотели бы преподнести ему достойный него подарок, — подхватил Мурций, — а именно вот это славное оружие, достойное великих бойцов.

— Удивительное оружие, — задумчиво сказал ос, рассматривая полученный совок, — славное. Все много завидовать будут, однако. Чем я могу помочь таким великим воинам?

— Ты можешь отвести нас к нашему другу, с которым мы уже не раз плечом к плечу поражали Красных Шапок, — торжественно ответил Артём.

— А кто ваш друг?

— Наш друг — воин великой Оси. И имя ему — Чуя.

Артём мысленно перекрестился. Чуя был единственным осом, которого он видел в жизни, а отличить одного оса от другого Артём не сумел бы даже под страхом смертной казни. И он очень опасался, что стоящий перед ним ос этим самым Чуей и окажется. Впрочем, Мурций, знающий в лицо почти всех обитателей Тайного Города, был абсолютно спокоен.

— Чуя? — задумчиво произнес ос. — Я могу отвести вас к Чуе. Я рад помочь достойным воинам, подарившим мне такое славное оружие. А ещё я хотел бы сложить балладу о ваших славных подвигах.

Артём напрягся. Осские баллады славились на весь Тайный Город занудством и заунывностью, и выслушивание их обычно становилось на редкость мучительной пыткой.

— К несчастью, я не могу предаться этому благородному занятию именно сейчас, — продолжил ос, — ибо время и место не благоприятствуют.

Артём выдохнул с облегчением. Как оказалось, напрасно.

— Сейчас я отведу вас на величайший в году праздник великой Оси — День Собрания Поэтов. Там я смогу отдать должное вашим подвигам. И Чуя ныне там. Он председательствует в Собрании.

Артём изобразил на лице поразительно фальшивую улыбку. Кажется, ему всё же не повезло.

— А не ответит ли наш отважный проводник на один вопрос? — неожиданно поинтересовался конец.

— Спрашивай, воин.

— Стая твоя где?

— Дома осталась. Не приличествует стаю приводить на Собрание. Идите же за мной, славные воины, — патетически воскликнул ос и пошёл вперед.

Артём поймал не менее тоскливый взгляд Мурция, и они дружно последовали за проводником.

* * *

«Личная конюшня барона Светломира приглашает на работу автослесарей-жестянщиков со знанием ювелирного дела. Желателен опыт работы по специальности не менее…»

Музей-усадьба «Кусково».

Москва, улица Юности.

29 февраля, вторник, 19:45.

Пытка продолжалась третий час.

Собственно, всё началось ещё с трехчасового блуждания по Лабиринту под руководством оса, так и оставшегося для Артёма безымянным. Один вонючий темный тоннель сменялся другим, не менее темным и вонючим, ос завывал себе под нос что-то длинное и тоскливое, а он шёл следом, уже начиная тосковать по серому зимнему небу и тусклому февральскому солнцу. К тому же в Лабиринте было хоть и не так холодно, как наверху, но из-за сырости и общей промозглости холод чувствовался не в пример сильнее.

Наконец ос вывел их в какой-то невообразимо пыльный закуток и указал на узкую лестницу с истертыми множеством ног каменными ступенями:

— Мы пришли.

Лестница привела их в небольшое полутёмное помещение, заставленное швабрами, вёдрами и прочими незаменимыми при уборке предметами. Самой радостной для Артёма находкой оказалась совершенно нормального вида деревянная дверь, выкрашенная белой масляной краской. Осторожно приоткрыв её, проводник выглянул и, обернувшись к Артёму, удовлетворённо кивнул, приложив палец к губам. Последовав за скользнувшим за дверь осом, Артём на миг остолбенел — снаружи оказался величественный, хоть и скудно освещённый зал. Судя по сдавленному оханью за спиной, Мурций тоже узнал Кусковский дворец. Наклонившись к проводнику, Артём прошептал:

— Почему же мы шли так долго?!

Тот, укоризненно покосившись на него, ответил:

— К великому надо приходить с чистой душой и должном настроении…