Ад уже здесь - Сурен Цормудян

— Слушай, Варяг. Вот Илья тогда запустил ракеты. Этот самолет тоже все ракеты выпустил. А лодка ихняя оружие не применила…

— Коля, ты к чему вообще клонишь? Одна лодка не выпустила ракеты. Дальше что? Вспомни метро в Москве. Вспомни дневник дядьки своего. Вспомни все наши города стертые с лица земли. Они что, сами по себе взорвались? Не строй иллюзий. Лодок и стратегических бомбардировщиков у них больше было. И били они, будь здоров. Да и не по нам одним.

Дальше ехали практически молча. Уже начинало темнеть. Местность уже давно стала холмистой, но до сих пор никаких деревьев или следов разрушенной цивилизации им так и не попалось. Холмы становились все выше. И ветер все не стихал.

— Слушай, Варяг, тут походу вообще жизни никакой нет. Даже следов звериных нет. — Произнес Сквернослов.

— Может это и хорошо, — буркнул Яхонтов. — Но я тебе вот что скажу. В этих краях выжить трудно. А следы могло и замести. Если такая погода как сейчас тут преобладает, то это дело получаса. Животные, скорее всего, подались в горы. Там и укрыться есть где, и пищу найти легче и ветра не такие сильные. Ну и само собой люди подались за ними по тем же причинам. Или… Может наоборот. Люди подались в горы, а звери последовали за ними…

Они двигались еще час, пока, наконец, ночная мгла не проглотила мир окончательно.

— Все. Привал. — Вздохнул Варяг.

— Так может, ты отдохнешь, а дальше я поведу? Чего время терять? — спросил Сквернослов.

— Буря какая посмотри. Еще шваркнемся в какую-нибудь расщелину. Да и фарами светить не хочется. Если кто-то попадется нам на пути, желательно нам их заметить первыми. — Варяг остановил машину и добавил, — Все. Ночлег. Пошли в заднюю кабину. Перекусим и спать.

* * *

— Черт. Это мясо, кажется, пропало, — буркнул жующий вареный картофель Яхонтов, ковыряясь в вещмешке с провиантом. — У нас припасов не так много как хотелось бы.

Сквернослов отпил из кружки кипятка и ухмыльнулся.

— Конечно. Мы на каждом постое только свое и ели. К местной жрачке не притрагивались почти нигде.

— Ну и правильно делали. Откуда знать, чем там накормят.

— А печенья у рейдеров вкусные были. И чай тоже. — Вячеслав вздохнул и, сделав еще глоток горячей воды, уставился в потолок.

Николай, молча, посмотрел на своих товарищей. Ни говоря, ни слова отодвинул от себя опустевшую миску и, повернувшись лицом к стенке, укрылся второй, оставшейся шинелью Людоеда. Сон настиг его практически сразу…

А снаружи бушевал ураган. Ледяной ветер бесновался, не зная пощады и усталости ударяясь в корпус крохотного лунохода, затерявшегося на бескрайней белой пустоши накрытой ночной мглой, которую прессовали свинцовые тучи ядерной зимы… Еще одна ночь этого мира…

* * *

Он промок до нитки. И это было самое страшное. Ледяная вода и сильный мороз скоро прикончат его. Мокрая одежда ускоряла процесс замерзания тела в двадцать раз. Одежду надо сбросить. Раздеться догола в этот страшный мороз. А потом… Потом голышом упасть на снег… Побарахтаться в нем… Снег поможет телу просохнуть… Надо растирать снег по телу… Теперь надо приседать… Отжиматься… А теперь надо срочно развести костер… Голым оставаться нельзя… И надо быстрее просушить одежду… Олень! Надо убить его… Вспороть брюхо… Вывалить кишки и прочее и залезть в тело мертвого оленя… погреться… А потом его жир можно пустить на растопку… А чем огонь-то разжечь?… Автомат! Надо открутить у ствола пламегаситель! Нужно хвою набрать и раскопать сухую траву… а еще олений мех… Огонь это спасение. Огонь это жизнь!..

— Ты чего бормочешь там? — сонно проворчал Сквернослов.

— А-м… что… — икнул проснувшийся Николай, вытирая ладонью со щеки вытекшую во сне слюну.

— Ты чего там считаешь?

— Я считаю? — Васнецов не понимал.

— Ну да… Ты что-то считал во сне…

— Я кажется, отжимался… Наверное это и считал…

— Отжимался? А она симпатичная хоть была?

— Кто?

— Да ладно, — Вячеслав тихо засмеялся, — Проехали.

— Что за херню ты опять городишь, Славик. Я во сне, кажется, в прорубь упал и отжимался, чтоб согреться.

— Ну, ладно-ладно… Чего заводишься.

Варяг, находившийся уже в водительской кабине, обернулся и посмотрел через внутреннее окно на них.

— Что, гаврики, проснулись уже? Гляньте на улицу. Вы такого еще не видали…

Как оказалось, уже давно рассвело. Буря утихла. Ветра теперь совсем не было. И с серого неба падал почти черный снег. Невероятно крупные хлопья. Не снежинки, а именно безобразные хлопья. И все пространство вокруг почернело, покрывшись этими жуткими хлопьями. Только в некоторых местах еще белел залежавшийся снег. Но и он быстро исчезал под падающей с неба грязью.

— Что это такое, Варяг? — Васнецов посмотрел на старшего товарища.

— Вулканический пепел. Где-то в этих краях извержение произошло ночью. Или вечером. Теперь сыпет. На улицу лучше не выходить. Вдохнешь такую снежинку, и ее микрокристаллы тебе все легкие изрежут. А если в респираторе, то фильтры моментом забьются.

— Н-да, — покачал головой Сквернослов. — Дружелюбно нас Аляска встретила. Нечего сказать.

— А ты чего ждал? — хмыкнул Варяг. — Хлеб соль и баньку с бабами?

— Было бы неплохо… И можно без хлеба.

Яхонтов вернулся к приборам на панели.

— Хочу попробовать связаться с тем космическим кораблем. Может, какие новые данные передаст и про вулкан может, чего узнаем.

— А ты знаешь, как с кораблем связаться? — спросил Николай.

— Понятия не имею. — Варяг включил рацию. — Антенны-то я выдвинуть смог. А вот что дальше делать. Ладно. Проедем еще немного. Надеюсь подальше от вулкана. Может и связь будет. Тут, наверное, пепельное облако мешает.

И луноход снова двинулся в путь. Ехали они долго, однако пепел продолжал сыпаться с неба. Уже казалось, что они колесят по замкнутому кругу. Рация равномерно шипела и потрескивала, говоря о том, что надеяться им не на что. Но через несколько часов бесплодных мытарств рация вдруг на миг взвизгнула.

— Это что?! — воскликнул Вячеслав. — Это оно?

— Нет, — Варяг остановил луноход и озадаченно почесал бороду. — Связи с орбитой нет. Это что-то земное. — Он повозился немного с настройкой. Рация все шумела и трещала, но теперь казалось, что за этим треском и шипением есть что-то еще. И точно так же как из-за падающего пепла не видно облаков, так из-за радиопомех невозможно разобрать, что же там кроется. Яхонтов направил машину на ближайший высокий холм.

Как только луноход отказался на вершине, рация снова взвизгнула и стала гудеть, будто какой-то звук пытался разорвать шипение и треск, мешающие вещанию. Варяг снова стал возиться с настройкой и вдруг шипение, и треск резко отступили, и из динамика полилась музыка. Все раскрыли рты, вслушиваясь в медленную и красивую мелодию, под которую хотелось томно раскачиваться и, прикрыв глаза улыбаться. И теперь к музыке присоединился голос. Странный. Хриплый. Но удивительно добрый. Он пел что-то на английском языке и, чувствовалось, что поющий голос упивался своей песней, получая радость от того, о чем поет. И он будто улыбался каждому произнесенному слову…