Хроники Ехо - Макс Фрай

Эх, знать бы заранее, кого мы тут встретим и как дело обернется, уж я бы позаботился о репутации Лаздея. Рассказал бы Абилату пару-тройку забавных историй, глядишь, и руки сейчас были бы развязаны.

«Ладно, ничего, – оптимистически подумал я, – сейчас проснемся, я ему все быстренько объясню и усыплю снова. Никуда Лаздей от нас не денется. Если уж эта реальность его рук дело – а ведь похоже на то! – он сидит тут, как паук в паутине, отлучиться не может. Знаю я, как это бывает».

– Я действительно вернулся из изгнания, не получив на это соответствующего разрешения, – повинился Лаздей. – Но я сознательно пошел на такой риск. Решил, что должен хотя бы попытаться что-то сделать. В Уандуке мне удалось кое-чему научиться. Некоторым вещам, о которых я от вас даже не слышал. Предки нынешних жителей Уандука любили жить во сне куда больше, чем наяву. Они только и делали, что ткали сновидения – для себя, для друзей и соседей. Дарили их друг другу, обменивались и даже торговали. Но не обычные иллюзии, которые можно получить в лавке нашего Мастера Совершенных Снов, а что-то вроде этого…

– Да-да, я понимаю, о чем речь, – сухо сказал я. – Не отвлекайся. Рассказывай лучше, что ты затеял и зачем. Хочешь врать – можешь врать. Но сперва вспомни, было ли такое, чтобы я не смог тебя раскусить.

– Зачем мне вас обманывать? – парень упорно гнул свое. – Я пошел на огромный риск, чтобы подарить людям возможность видеть чудесные сны вместо обыкновенных. И сами поглядите, у меня все получилось. Надеюсь, некоторым это пойдет на пользу, и они смогут что-то сделать сами – потом, со временем. А пока – что ж, пусть просто наслаждаются недоступными прежде чудесами. Все лучше, чем ничего!

Я только головой качал. Все это была не просто чушь, а какая-то удивительная, нечеловеческая ахинея. Самое странное, что Лаздей, кажется, искренне полагал, что я скушаю его объяснения и останусь доволен. И ведь вроде бы не один год меня знал…

– Ладно, – говорю. – Значит, жители Гажина наслаждаются чудесами. То-то на моих знакомых лица нет. И горожане мрут как мухи – во сне, между прочим. От невыносимого счастья, надо полагать. Ну-ну.

– Без жертв обучение не обходится, вы же знаете, – вздохнул Лаздей. – Если кто-то умер во сне… Ну, наверное они были не очень осторожны. Возможно, от всего сердца пожелали остаться здесь навсегда. Вы же знаете, чем бывают чреваты страстные желания.

– Чушь, – отрезал я. – От нежелания просыпаться не умирают. Кому ты голову морочишь?

– Ну, я только пытаюсь найти объяснение. Я же вынужден действовать на ощупь, как всякий, кто берется за великое дело. И потом, я не могу контролировать всех, кто видит этот сон. Но я стараюсь!..

Он искоса поглядел на меня и, как я понимаю, окончательно убедился, что я ему не верю, следовательно, разговор принимает нежелательный оборот. И вместо того, чтобы снова пускаться в бессмысленные объяснения, вдруг рявкнул на Абилата: «Просыпайся!»

И мы проснулись. Оба, ясное дело. Остаться в чужом сне после того, как сновидец проснулся, невозможно. Сколько раз пробовал – нет, не выходит. По крайней мере, пока.

На Абилата было жалко смотреть. Мало того, что не выспался, так еще и мучился теперь сознанием собственного несовершенства.

– Я вас подвел? – спросил он. – Но я не мог не проснуться.

– Ничего, – сказал я, – все в порядке. Сейчас уснем снова, дурное дело нехитрое. Но сперва надо поговорить. Так вот, имей в виду, я хорошо знаю этого типа. Он мой бывший ученик; впрочем, с тех пор прошло очень много лет. Я сам отвел его в Холоми, когда пришел срок, и, будь моя воля, он бы оттуда не вышел.

– Вот оно в чем дело, – хмуро кивнул Абилат. – Кстати, обычно ваш ученик выглядит совсем иначе. Таким, как сегодня, я его всего пару раз во сне видел. В самом начале. Потом он заметно подрос и в лице заметно переменился. Но я все равно его узнал.

Я перебил его, не дал отвлекаться на пустяки.

– Неважно, как он выглядит. Ты пойми главное: я бы справился с ним в два счета, но это был твой сон. А в твоих глазах авторитет этого господина, кажется, чрезвычайно высок. Ты считаешь его неуязвимым, и поэтому в твоем сне он действительно неуязвим. Это весьма досадно, так что постарайся переменить мнение.

– Постараюсь. Но это будет непросто, – ответил Абилат.

– Правда? Почему?

Он явно очень хотел объяснить, но не смог. Судорожно вдохнул воздух, сглотнул слюну и с досадой стукнул кулаком по собстенному колену.

– Не можешь говорить? – посочувствовал я. – Этот тип не позволяет облагодетельствованным сновидцам рассказывать правду о чудесах, которые он вам якобы подарил? Можешь не отвечать, и так понятно. Лучше соври что-нибудь по существу вопроса. У тебя неплохо получается.

– Этот человек, ваш бывший ученик… Так вот, он невообразимо добр и милосерден. Сны, которые я вижу, воистину прекрасны… Когда я вспоминаю эти видения, меня охватывает чувство глубокого умиротворения, – сказал Абилат. Подумал и прибавил: – Да, что особенно приятно, он не имеет надо мной абсолютно никакой власти, пока я сплю. Абсолютно никакой, понимаете? И – я ведь уже говорил? – когда я просыпаюсь, я по-прежнему ничем не связан, ничего ему не должен. Никаких особых требований, представляете, да?

Я ухмыльнулся. Ну дела! Неужели поганец действительно кое-чему научился в Уандуке? А ведь похоже на то. Очень похоже. Понятно, что жители Гажина – все или просто многие – каждую ночь видят кошмары. И понятно, что Лаздей старается манипулировать их поведением наяву. Интересно, что он от них требует? Неужели просто денег? А собственно, почему бы и нет? Не такая уж бесполезная вещь деньги. Хотя хотелось бы надеяться, что запросы Лаздея идут хоть немного дальше. Все же бывший ученик, самое грандиозное пятно на моей репутации, и без того не самой белоснежной.

– Ладно, – говорю, – будем считать, мне более-менее понятно. А теперь я хотел бы, чтобы ты уяснил вот что, сэр Абилат: этот твой «добрый волшебник», Лаздей Махикала, в подметки мне не годится. Чему бы он там ни выучился после того, как мы расстались, а встреться мы на городской улице, я бы его в считаные секунды по рукам и ногам связал. Или просто раздавил бы, как съедобного моллюска. Я это не к тому рассказываю, чтобы ты проникся ко мне глубоким почтением, а только для того, чтобы ты помнил сей факт во сне. На улицу-то его оттуда не выманишь теперь. А сон, хоть и создан им – это все же твой сон. Пока ты веришь, что Лаздей Махикала – самое могущественное существо во Вселенной, он будет неуязвим. И я его разве что попугаю, но толком ничего не смогу сделать. Ясно?

– Наверное, – задумчиво согласился Абилат.

– Попробуешь?

– Попробую. Но скажу честно: это будет очень трудно. Про вас я только истории разные слышал, а его в деле видел, – честно сказал он. – Но я правда постараюсь.

– Намерение в таком деле очень много значит, – успокоил его я. – Можешь не верить мне всем сердцем, просто тверди как заведенный: «Джуффин сильнее, Джуффин круче, он Лаздея одной левой сделает», – что-то в таком роде. Очень мне этим поможешь.