Вернуться и вернуть - Вероника Иванова

О том, что всё кончено.

«Для тебя?...»

Для кого же ещё?

«А для всех остальных?...»

Какое мне дело до них?

«Раньше ты всегда задумывался, как твои действия отразятся на окружающих...» — мягкое напоминание.

Раньше... Всё изменилось.

«Разве?... А по-моему, осталось прежним... Просто ты стал чуточку умнее...»

И много несчастнее!

«Почему?...»

Только не притворяйся дурочкой! Хватит с меня и Зеркала.

«Что ты увидел в нём?...»

НИЧЕГО!

«И это тебя задело?...»

Ты не понимаешь!

«Так объясни...» — предложение, исполненное ласкового терпения.

Я не могу жить, зная, что меня нет!

«Ерунда... Я прекрасно живу с таким знанием... Первая причина отклоняется...»

Что значит «прекрасно живёшь»?

«То и значит... Я, веришь или нет, в самом прямом смысле не существую...» — кажется, она хихикает.

И я разговариваю сам с собой?

«Если вообще разговариваешь...»

Стерва...

Этого не может быть. Этого не должно быть. Но это есть. Если Зеркало не отразило ничего... Точнее, если Зеркало отразило НИЧТО, спорить бессмысленно. Я — пустое место. И всё, что мне грезится, тоже. Пустое место. Наипустейшее из пустых. Абсолютная и непререкаемая пустота. Но причин больше, чем одна.

Если меня нет, что видят и думают те, кто общается со мной?

«Уверен, что общаются?... А может, тебе всё только снится?...» — ещё и подтрунивает.

Возможно. И я не желаю проводить всю жизнь во сне. Хватит, проснулся. Явь на вид оказалась хуже, чем ночной кошмар, но засыпать снова? Нечестно. Прежде всего, по отношению ко всем остальным.

«Ты испугался...» И она туда же?!

Наоборот, я перестал бояться и понял: Уйти — настоящее спасение.

«Для кого?...»

Для моего рассудка!

«Твоему рассудку положено мирно дремать в тёплой постельке...»

Время сна прошло. Прощай.

«Больше никому не хочешь сказать «последнее слово»?...»

Зачем?

«Не допускаешь мысли, что кто-нибудь будет недоволен твоим Уходом?...»

Недоволен? Да все только радостно вздохнут!

«Даже твои друзья?...»

Друзья? Они у меня есть? Жаль тебя разочаровывать, но... Если серьёзно подумать, не вижу таковых.

«Персонализируй, мой дорогой, иначе я тебе не поверю...»

Вообще-то, раз ты утверждаешь, что тебя нет, стоит ли бормотать что-то себе под нос?

«Боишься показаться более сумасшедшим, чем на самом деле?...»

Поздно бояться... Хорошо. Хочешь по головам пересчитывать — пожалуйста! С кем меня сводила судьба за прошедший год?

«А более раннее время почему не берёшь?...»

Тогда я был ещё дурнее.

«О, ты себя переоцениваешь!...»

Скорее, недооцениваю. И хватит перебивать!

«Умолкаю, умолкаю... Ну, так что там с друзьями?...»

Нет таковых, я уже сказал. Принц с Боргом в счёт не идут, потому что с самого начала искали во мне свою выгоду. И нашли, что не может не радовать. Эльфы, в большинстве своём, тоже возились со мной не за красивые глаза, а перекладывая ответственность на мои хрупкие плечи. О корысти Рогара можно слагать легенды. Остаётся ещё кто-нибудь?

«Три особы женского пола... Если я правильно сосчитала, разумеется...» — тон придворной красавицы, занятой полировкой ногтей.

Целых три?

«Ну, как же!... Миррима... Рианна... Мин... Как быть с ними?...»

А так и быть. Причём тут дружба? Миррима тоже хваталась за меня, как за соломинку, особенно поначалу. Рианна... Я причинил ей вреда больше, чем мог бы нарочно придумать. Что же касается Мин...

«Да-да!... Что же её касается?...»

Помнится, ты сама изложила мне грустную историю из глубины веков. Если Нэмин’на-ари хотела искупить свою вину, могу со всей откровенностью заявить: искупила. С лихвой. Больше мне не надо. Не сдюжу.

«Молодец...» — одобряет Мантия.

Молодец?

«Я думала, ты никогда не сможешь признать...»

Что именно?

«Всё в мире имеет свою цену, и благие поступки стоят дороже дурных... Особенно для тех, кто их совершает...»

О да! Это я понял.

«Что ж... Если главная истина существования перестала скрывать от тебя свой свет, не смею более задерживать... Делай то, что кажется тебе правильным...»

Таково твоё напутствие? И потом, если решение «кажется правильным», значит в действительности оно — какое угодно?

«Выбор ты делаешь сам, без советчиков и болельщиков... Иначе выбора не будет...»

Спасибо, драгоценная.

«За что?...» — последнее удивление.

За то, что была рядом вопреки своему желанию.

«Что ты можешь знать о моих желаниях?...»

Ничего. И потому говорю: спасибо. Большего дать не могу.

«Большего и не надо...»

Я должен идти.

«Знаю...»

Прощай.

«Я ещё побуду с тобой... Совсем недолго... До конца, который ты так страстно желаешь приблизить... До конца Вечности...»

Как хочешь.

«Не кори себя... Ты ни в чём не виноват...»

Но от этого боль не становится меньше.

«Она и не станет... Её нужно просто выгнать вон...»

Что-то не хочется пробовать. Я слишком устал.

«И это тоже — выбор... Что остаётся сказать?... Счастливого Пути!...»

До встречи на Той Стороне. Если, конечно, такая встреча возможна.

«Кто знает?...»

Верно. Никто. Уходя, не стоит задумываться о Возвращении. Есть Пути, по которым нельзя двигаться назад, потому что каждый пройденный шаг рассыпается прахом за твоей спиной.

Я иду. Уже иду. Вперёд, но не вверх, а вниз...

Падать оказалось совсем не страшно. В конце концов, это единственный Полёт, которым мне по плечу, так чего же бояться? Хуже, что ожидания снова оказались обманутыми. Я не ощущал скорости движения. Иногда думалось, что вообще стою на месте, и только изменение плотности и цвета вихрей Купели говорило: падаю. Правая рука совершенно онемела, и оцепенение распространялось всё дальше и дальше. Но бесчувствие, которым пропитывалось моё тело, не вызывало огорчения. Чем меньше буду чувствовать, достигнув дна, тем спокойнее будет умирать. Да и жил ли я когда-нибудь?