Ветер Севера. Риверстейн - Марина Суржевская

– Фи… Да девчонки с трех шагов в амбар попасть не могут!

Девушка вскочила, на щеках выступили злые пятна.

– Да ты… ты! – зло выкрикнула она. – Да я сейчас… вот!

И, развернувшись, метнула клинок в засохшее дерево в тридцати шагах от стоянки. Аканар пролетел мимо и с тихим свистом улетел в заросли бузины.

– Я же говорил, – протянул Данила.

И тут белой птицей над его головой пролетел кинжал и плавно вернулся в ладонь девушки. Ксеня ошарашенно подняла руку, рассматривая сталь.

– Ой, это как же? – совершенно по-девчоночьи пропищала она.

– Аканар признал тебя, значит, будет возвращаться из любого места, как бы далеко ты его ни забросила, – сказал Арххаррион, подняв глаза, созерцающие огонь. – Разве Дагамар тебе не сказал?

– Нет… – прошептала Ксеня.

На ее лице медленно разливалось блаженство.

– И руку ты держишь неправильно, – так же равнодушно произнес демон, – слишком заламываешь запястье, колени согнуты, кидаешь локтем. Ни силы в ударе нет, ни точности.

– А как надо? – Ксеня подняла умоляющие глаза и даже губу закусила.

Арххаррион подошел и, не глядя, метнул свой нож. Лезвие воткнулось точно в центр сухого ствола. Ксеня заулыбалась, словно увидела сладкую булку.

– Руку согни перед грудью. Ладонь расслабь. Упор на впереди стоящую ногу. Клинок – твое продолжение, часть тебя.

Он развернул Ксеню, встал сзади, направляя ее руку.

– Не зажимай рукоятку. Ноги расставь, так никакого упора. И на выдохе… бросай.

Аканар снова взлетел, чиркнул лезвием по дереву, скрылся в кустах. И вернулся в ладонь подруги.

Ксеня снова неверяще на него посмотрела, потом решительно расставила ноги и согнула руку, как учил Арххаррион.

– Ты напряжена. Не думай ни о чем. Только клинок и цель, которую нужно поразить.

И снова полет стальной птицы. Лезвие мягко вошло в ствол, задрожало, освобождаясь, и вернулось. Арххаррион придержал руку Ксени, готовую снова замахнуться.

– Попробуй кинуть, держа за лезвие. С твоей стойкой это может быть удобнее.

Ксеня переложила аканар сталью в руку, выдохнула и выкинула ладонь вперед. Белая оплетка задрожала в центре ствола, почти рядом со все еще торчащим там ножом Арххарриона.

– Хорошо, – спокойно сказал он, – давай еще раз.

Белая стальная птица снова и снова взлетала над поляной, все чаще попадая в цель, и Ксенька визжала, уже не скрывая восторга. Я тоже улыбалась, мне было радостно видеть ее счастливой. Только Данила хмурился, а после и вовсе ушел в лес и сидел там, пока все не успокоились и не улеглись спать.

* * *

Проснулась я под тот же звук, под который заснула: мягкий стук клинка, входящего в дерево. Солнечный луч, пробившись сквозь ветви деревьев, щекотал мне губы и настойчиво залезал под ресницы, так что я перевернулась и открыла глаза. Ксеня все так же стояла на поляне и метала аканар в цель. Сухой ствол уже весь был исчерчен тонкими зарубками, и я порадовалось, что дерево давно мертвое.

Я опустила глаза и тихо ахнула. У красивого темно-зеленого платья подруги был безжалостно отрезан подол до самых колен и открывал голенища высоких сапог. Даже не отрезан, а отхвачен неровным куском так, что с правого бока подол свисал длиннее, чем с левого.

Стоя спиной ко мне на широко расставленных ногах, Ксеня раз за разом швыряла аканар в ствол с таким ожесточением, словно целилась в смертельного врага.

– Ксеня, – тихо позвала я.

Она резко обернулась, и я опешила от темной злобы в лице подруги. Глаза прищурены, губы сжаты в одну тонкую линию. В какой-то момент даже показалось, что миг – и клинок полетит в меня…

Но нет. Ксеня выдохнула и даже улыбнулась, снова став прежней собой, а не страшной незнакомкой.

– Ты хоть спала? – спросила я, поднимаясь. – И что ты сделала с платьем?

– Мне было неудобно в длинном, – поморщилась девушка, – волочится по земле, мешает. Верно, это нарочно придумали – обряжать женщин в такие платья, чтобы нас легче ловить было!

Я хмыкнула. Как-то никогда об этом не задумывалась. Да уж, видели бы наши настоятельницы сейчас Ксеню… Такой не то что палкой по пальцам, к такой и подойти-то страшно!

Я осмотрелась. Лорд Даррелл и Данила еще спали, укутавшись в плащи и одеяла, Арххарриона нет.

– Схожу к роднику, умоюсь, – я потянулась, разминая тяжелое после сна тело.

Ксеня кивнула и снова повернулась к сухому стволу. Аканар разрезал воздух. Я еще миг постояла, глядя на тонкую напряженную спину, обтянутую зеленой тканью. И пошла потихоньку в лес, кусая губы и сглотнув комок в горле.

Эххо налетел порывом, растрепал мне волосы и взметнул подол. И снова умчался в чащу. Я рассеянно провела рукой по голове. Мой непоседливый воздушный зверь снова утянул из косы веревочку и закинул ее в чащу. Нужно будет нарезать кусок Ксениного подола на ленты, а то так и буду ходить растрепой.

Солнышко только-только встало и еще не грело, в лесу было зябко. Я дошла до родника и торопливо побрызгала в лицо ледяной водой, потом напилась, чувствуя, как сводит зубы. Коварный Эххо неслышно подкрался к самому бережку и сделал свое любимое: ударил по студеной воде воздушной лапой, издав звонкое «Плюх!» и окатив меня каплями! Я рассмеялась, настроение сразу улучшилось.

– Безобразник! – воскликнула я и тоже плюхнула водой.

Но что мои проказы для ветра? Фьють, и нет его! Несется уже по верхушкам деревьев, скидывая оттуда мне на голову сухие листья!

Ах так!

Я потянула невидимую петлю, притягивая Эххо к себе. Он уперся, завертелся вихрем вокруг березы. Я потянула сильнее. Эххо сдался, натянутая петля свернулась, воздушный зверь навалился на меня всеми лапами, и я не устояла, плюхнулась в воду!

Фьють! Эххо опять умчался. А я сижу в роднике и смеюсь, стараясь не клацать зубами от холода! Нет, ну вот и как с ним бороться? Вылезла из воды и задумалась. Платье мокрое и холодное, а нашкодивший Эххо затаился где-то в лесу и не выходит. Я вздохнула, осмотрелась и стянула с себя платье. Попыталась подсушить его магией, но ткань опасно задымилась, и я, испугавшись, окатила ее водой. Теперь оно стало мокрым, хоть выжимай. Я и выжала, потом развесила на ветку и уселась на камушек, натянув пониже рубашку.

Подожду, пока мой воздушный зверь вернется, у него просушка как-то лучше получается!

Возле моего камушка суетились трудолюбивые жуки, тащили куда-то сухую травинку, и я заинтересованно наблюдала за их возней. И привычно прислушивалась к лесу. Удивилась, снова наткнувшись на спокойную внимательность, с которой серый зверь рассматривал… меня!

Я вскинула голову, пытаясь определить направление. И на этот раз все же увидела зверя глазами, а не внутренним взором.