Интервью с ректором - Екатерина Верхова

— Я занималась с бабушкой, — честно ответила я.

— Прекрасно! Прекраснейше! — пропела миссис Фаулииз, а потом вдруг подмигнула мне. — Я так рада. А то эти ребята сейчас ни слова не понимают… В прошлом семестре у них был молодой преподаватель, который сам ничего не знал.

Я украдкой осмотрелась. И правда, все сидели со слишком внимательными и сосредоточенными выражениями лиц для того, чтобы действительно понимать, о чем велась речь.

— Ладно, дорогие мои, — уже на родном языке произнесла преподаватель. — Давайте с вами начнем с самого начала. Нам предстоит за полгода наверстать все, что вы не успели пройти.

По аудитории пролетел облегченный вздох. Одногруппники явно обрадовались, что судьба подкинула им достойного преподавателя.

— Студентка Браунс, я думаю, вам стоит припудрить носик, пока мы разучиваем местоимения с числительными. Если кто-то спросит, ссылайтесь на то, что я вас отпустила, — она вновь подмигнула. — На двадцать минуточек. Но мы вас ждем.

— Спасибо, — тихо пробормотала я, вставая из-за парты.

Внезапно в носу защипало.

И еще вдруг пришло осознание, что мама сегодня так и не позвонила, чтобы разбудить к первому дню занятий и пожелать хорошего дня. Может, в этом дело?

***

— Тупая курица, — сетовала Нира, когда я ей в подробностях рассказала о том, что произошло на улице и в кабинете ректора. — Нотрар ей в глотку!

Уже почти полностью оправившаяся, я захихикала. Перед глазами предстала картина, как Шварц сидит в центре нашей комнаты, вальяжно вытягивает ногу и жует точильный камень для зубов Басика.

— И эти… тоже хороши! Представляешь, там артефакторы целый тотализатор развернули, ставки принимали!

— И что, на кого ставили? — с любопытством поинтересовалась я.

— На Шварц, — выплюнула Нира. — Десять к одному.

— Мне даже интересно, кто этот герой (или герои), который решил поставить на меня, — я совсем развеселилась.

После занятий с миссис Фаулииз ну просто невозможно пребывать в плохом настроении. А как она потешно учила сокурсников тянуть звук “ое” — закачаешься!

— Тебя обидели? — с передней парты развернулся темноволосый щуплый юноша и вперился в меня внимательным взглядом. — Ну, ты пришла в таком виде и вообще...

— Ого, Фирс, ты умеешь разговаривать? — беззлобно усмехнулась Нира.

— Представь себе! — тоже без всякого раздражения ответил парень. — Удивительное открытие для тех, кто полтора года вместе проучился.

— Меня не обидели, — улыбнулась я. Обиженной я себя и правда не чувствовала. Уязвленной, да.  — Все хорошо.

— Ты смотри. — Покачал головой парень. — Ты теперь наша. Если вдруг тебе потребуется помощь или защита, ты всегда можешь к нам обратиться. Мы многое умеем. И наш факультет на хорошем счету у ректора — потому если потребуется замолвить словечко, то замолвим. Он суровый, но во многом старается идти навстречу.

Я огляделась. В аудитории сидело человек пятнадцать, и все смотри на меня. Стоило мне коснуться их взглядом, как они уверенно кивали, поддерживая.

В носу защипало уже второй раз за день. Да я бью все рекорды! И по количество минус-баллов, и по объему сентиментальности.

— Что бы там ни говори, но факультет искусств лучший в ВАКе, — тихо произнесла Нира. — Тут нет мерзких людей.

И до меня уже через секунду дошло, что я даже не представилась, как следует. Просто завалилась на пару вся измазанная в грязи, мрачно оглядела всех и села. Потому поддавшись порыву, я встала и громко с улыбкой произнесла:

— Меня зовут Эрналия Краун Браунс! Можно просто Эрна. Всем привет.

Со всех сторон тут же посыпались имена, которые мгновенно отпечатывались на подкорке. Все мне мило улыбались, и никто и не думал бросать мне претензии по поводу моего отца.

А потом пришел преподаватель по экспертному анализу современного искусства, и началась сложнейшая лекция в моей жизни. Сложнейшая, потому что большинство терминов, которыми оперировала молодая женщина с живой мимикой, были мне незнакомы. Пожалуй, самое время наведаться в библиотеку и хотя бы попробовать заполнить пробел в знаниях.

Когда пара закончилась, мы направились в столовую. Я лелеяла мысль о том, что с завтраком просто не повезло, что обед будет хотя бы вполовину сносный.

Мы с Нирой шли молча, и эта тишина была комфортной. Есть люди, с которыми тепло разговаривать, а есть те, с кем и молчание в радость. Бабушка всегда говорила, что если я встретила такого человека, надо его ценить. И за эти длиннющие сутки я начала ценить Ниру.

— Мне не стоит спрашивать, как прошел твой первый день? — еще в коридоре с нами поравнялся Честер.

Боги, да что он от меня хочет? Точно же что-то хочет, иначе к чему такое внимание?

— Ты наблюдал за ним в первых рядах, — отрезала я.

— Я хотел сказать. — Честер обогнал меня в два шага и встал напротив, тем самым останавливая и нас с соседкой по комнате. — Не обижайся на Шварц. Ей нелегко пришлось. У нее младший брат сильно болен, и когда они остались без денег, она восприняла это как личную обиду.

Мне, конечно, очень жаль Шварц, но своей вины я не чувствовала совершенно. И обиды не чувствовала. Как только я переступила через порог кабинета мне вообще стало все равно на эту девушку. Была — и не было.

— Честер, иди куда шел, пожалуйста, — вместо меня огрызнулась Нира, обходя его по дуге. — А законники сейчас в другом корпусе, если тебе захочется проконсультироваться, как более грамотно выстроить линию защиты. 

Догонять и объясняться Лекс, к счастью, не стал. Потому мы сравнительно быстро добрались до столовой. На косые взгляды и шепотки мы синхронно не обращали внимание.

И конечно же, в столовой меня не ждало чудо — еда выглядела еще более омерзительно, чем за завтраком. Но есть хотелось страшно. В драке я потеряла часть резерва, и его требовалось восстановить — а способа быстрее, чем еда, еще не придумали. Разве что зелья, но они нынче мне не по карману.

— Студентка Браунс вызывается в кабинет ректора, — раздался громогласный безэмоциональный голос повсюду, когда я уже занесла ложку для того, чтобы отправить ее в рот.

— Нет, ну это точно издевательство! — Нира бросила свою ложку на поднос и раздраженно уставилась на артефакты громкой речи. — Чтоб ты понимала, эти артефакты за год раза два включались. Дважды, Эрна! И ни разу, чтобы вызвать студента на ковер. Признавайся, Неррс заложил свое состояние твоему отцу?

— Это бы многое объяснило, — я вернула ложку в суп.

— Тебя проводить? — Теперь в глазах соседки по комнате сквозило сочувствие.

— Не стоит. — Мотнула головой. — Это испытание я должна пройти в одиночку.

Дорога до кабинета прошла спокойно. Никто не толкал меня в спину и не накидывался с боевыми чарами. Внимание все еще обращали, но на это мне было чхать. Уже чхать. Все окружающие, кроме, пожалуй, ребят с факультета искусств, раздражали.