Интервью с ректором - Екатерина Верхова

— Что же?

— Место в редколлегии в газете “Хроники ВАКа”.

***

В коридорах стоял гул. По пути в столовую тоже. И несмотря на ранний час, туда действительно шел народ. Вчера в это же время я такого желания наполнить желудки этой бурдой не заметила.

— Это что-то новенькое, — констатировала Нира. — Обычно все отсиживаются по комнатам, съедая остатки еды, которую смогли раздобыть в городе на выходные. Может, комендант нагрянул с выборочной внеплановой проверкой?

— Или произошло что-то интересное, — я рукой махнула на объявление, вывешенное слева от дверей.

Мы, не сговариваясь, направились к нему.

“Объявление!

В честь начала учебного семестра ректор Высшей академии Кантора устраивает студентам праздничный завтрак.

Также в ближайшее время будет проведено расследование по вопросу качества питания и обслуживания в академической столовой.

Администрация ВАК”.

Мы с Нирой переглянулись. Сказать, что удивились, ничего не сказать. Но недолго думая, ускорились к входу в столовую. Очень уж интересно стало, чем нас решил порадовать ректор. Мне же еще было любопытно — почему. Не просто же так Неррс решил залезть в себе в карман.

— Бекон! — пораженно выдохнула Нира, подходя к стойке выдаче.

— И свежая яичница, — вторила ей я.

— Овощи…

— И фрукты, — добавил кто-то, уже занявший очередь.

Желудок надсадно заурчал. Вчера ему пришлось довольствоваться оставшимися бутербродами и печеньем Ниры. Сегодня же…

— Мне двойную порцию, пожалуйста, — попросила я у женщины, стоящей на раздаче.

И… мне не отказали. Положили всего, что было предложено.

Когда мы с Нирой уселись за привычным нам столиком, я отметила и то, что их, наконец, помыли. Хоть руки можно положить, не говоря уже о тетрадях для занятий. Откуда столько изменений всего за ночь?

— Видимо, в этом году ректор все же решил уделить время академии, — жуя, произнесла Нира.

— В смысле?

— Обычно за все отвечает его заместитель. Из-за того, что он Неррс — ну, ты понимаешь — он больше времени проводит при дворе, чем в академии. В академии же только подписывает бумажки и толкает речь на всяких мероприятиях.

— А кто заместитель?

— Кто был заместителем, — поправила меня Нира.

— Амелия Росс, — пробормотала я, опуская взгляд. Родственница верховного судьи Кантора.

— Верно, — довольно ответила Нира. — Он не была мерзкой, но управляющий из нее и правда не ахти. Многие ходили жаловаться и, судя по всему, услышали их только сейчас.

— Доброе утро. Как настроение? — за наш стол плюхнулся Честер, разместил перед собой поднос и как ни в чем не бывало принялся за трапезу.

— Доброе утро, — поздоровалась я, мысленно пытаясь прикинуть, как намекнуть парню, что его тут не ждали.

— Боги, Чес, что тебе нужно? — Нира закатила глаза. — Если тебе понравилась Эрна, так и скажи. Вместо того, чтобы таскаться за нами по всей академии.

— А что, если и правда понравилась? — Честер повернулся ко мне и нахально подмигнул.

— Ну так пригласи ее на свидание, — иронично посоветовала Нира, пока я пыталась оправиться от шока.

Что вообще происходит?!

— А что ты делаешь на выходных, Эрналия? — Честер вновь обратился ко мне с широкой такой ухмылочкой.

Я взяла себя в руки — так нахально на свидание меня еще никто не звал! — и ответила: 

— Выходные у меня плотно расписаны.

Идти на свидание с Чесом? Ну уж нет. Во-первых, я себе дала зарок, что никаких отношений во время учебы. Особенно в ВАКе. А во-вторых, бабушка уже множество раз повторяла, что мне не стоит тратить время на парней, что она уже выбрала для меня выгодную партию. Имя “счастливчика” не называлось, потому я не особо переживала на сей счет.

Решать проблемы по мере поступления, так я решила.

— А будни?

— Будни тоже, — вежливо ответила я.

— Что, совсем-совсем нет свободного времени? — Казалось, парень даже не обиделся. Только хитро сощурился.

— Совершенно, — подтвердила я.

— Думаю, я найду выход из сложившейся проблемы. — Честер еще раз подмигнул и, захватив свой поднос, направился к друзьям. Те и внимание не обратили на то, с кем он сидел.

— Проблемы, — фыркнула я. — Никакой проблемы я не вижу.

— Проблемы начнутся, когда он и правда найдет выход. — Хихикнула Нира. — Так как у тебя с рисунком?

— Рисунком?

— У нас первой парой современный рисунок. Тоже Скихс преподает. И на этой дисциплине он по-особенному лютует.

Почему он лютует по-особенному, я поняла уже на паре. В кабинете нас ждало семнадцать мольбертов, по количеству студентов в группе. Скихс же завис в самом центре аудиторию недовольным коршуном.

— Вы ничего не понимаете в современном искусстве, — талдычил мужчина лет пятидесяти. — Мне нужны ваши тайные желания, излитые на бумагу. Ваши эмоции, в конце концов.

Нира тихо хихикнула за соседним мольбертом. Согласна, лысый преподаватель в меховом жилете смотрелся потешно. Особенно, когда говорил о каких-то уж очень возвышенных вещах.

— Я бы на вашем месте так не радовался, студентка Эшли. Может, вы и хороши в классическом рисунке, но явно не в современном.

Фирс вообще сидел и что-то строчил в своем блокноте, не обращая на профессора никакого внимания. Я же думала о том, что мне делать. Верхом моего художественного ремесла был рисунок домика в подарок бабушке на Первый день. Тринадцать лет назад. Когда мне было пять.

— А теперь возьмите краски и покажите, на что вы способны!

Я сомнением потрогала кисть. Вроде не кусается. Осторожно макнула ее в темно-коричневую краску и прочертила на холсте полоску — это будет землей. Для того, чтобы нарисовать дом использовала темно-серую. Но рука подвела, и ровные линии стали слишком кривые. Я даже язык от усердия прикусила, но исправить нарисованное никак не выходило. Следующим элементом картины стало солнце, вот только вышло оно грязно-желтого цвета, слишком плохо я промыла кисть.

Художник во мне умер, судя по всему, так и не родившись, а потому получалась у меня откровенная дрянь. Чтобы хоть как-то сгладить впечатление, попыталась нарисовать деревья. К этому моменту солнце начало течь. Натурально так, вниз к холсту, из-за чего на картине тут же появились дурацкие грязно-желтые разводы. Попыталась избавиться от последствий белой краской, но сделала только хуже.

На холсте изображалась грязная клякса, никак не походящая на мои “тайные желания”. Разве что на скрытые эмоции.