Платье для Золушки - Ольга Иконникова

Я смотрю на нее с удивлением. Но другие девочки ее поддерживают:

— Ну же, Шура, признайся! Ох, да ты, наверно, покраснела!

А когда и Аля добавляет свой голосок к этому любопытному хору, отмалчиваться и далее становится невозможно.

Услышать красивую сказку хотят они все. Как хотела бы этого и я, если бы с бала вернулась другая девушка. Нам всем хочется хоть ненадолго поверить в то, что подобные истории случаются не только с героинями из книг.

— Слова из тебя не вытянешь! — сердится Даша. — Скажи хоть, он был красив?

За меня отвечает Меля:

— Да откуда же она может это знать? Он же, наверно, как и все, был в маске.

Ах, если бы я не осталась там до полуночи! Он бы так и остался для меня галантным кавалером в маске, о котором я могла бы вспомнить с легкой грустью и с благодарностью за прекрасно проведенное время.

— Высокий? Статный? Хорошо танцует? — продолжает атаковать Хитрук. — А голос у него приятный?

Я вспоминаю его голос и чувствую жар на щеках. Хорошо, что в спальне полумрак.

— Высокий, статный, танцует хорошо, — подтверждаю я.

— Признайся, он наговорил тебе комплиментов? — улыбается Аля. — Если бы я была мужчиной, то за целый вечер ни на секунду не отошла бы от тебя.

Я рада, что ей хоть немного лучше. И понимаю, что мой рассказ для нее — это тоже лекарство. И я не имею права делать его горьким.

— Да, он был очень любезен.

— Он знатен? Богат? — слышу со всех сторон.

Алевтина одергивает любопытных:

— Девочки, да какая разница?

А Архипова резонно замечает:

— На таких балах, поди, все исключительно знатные.

Я совсем забываю про зеркальце, и от неловкого движения оно выскальзывает из кармана передника.

— Ой, Шура, что это у тебя? — Даша хватает его прежде, чем я успеваю осознать свою оплошность. — Девочки, вы посмотрите, какая красота!

Оно блестит в лунном свете, и девочки хотят рассмотреть его получше и зажигают свечу.

— Это его подарок, Шура? Оно наверняка старинное. Да что же ты молчишь?

Знали бы они, как тяжело мне говорить об этом! Как застывают на языке звуки, не желая превращаться в слова.

Но если я промолчу, они, чего доброго, подумают, что я украла зеркало из княжеского дворца.

— Да, это он подарил мне его.

И снова — восторженные перешептывания в комнате.

— Шура, да он князь или граф? Не меньше.

А Даша вдруг вскрикивает, и зеркальце падает из ее рук на подушку.

— Девочки, да оно не простое!

Хитрук — одна из немногих в нашем пансионе, кто умеет чувствовать магию.

— Оно магическое, да?

Даша смотрит на зеркало с восторгом, но снова взять его в руки не решается.

— Скажешь тоже! — недоверчиво хмыкает Тамара.

Она, пожалуй, единственная, кто не проявляет явного интереса к моему рассказу. Просто сидит в сторонке и распускает вязаный шерстяной платок, сматывая нитки в клубок.

Я не уверена, что должна говорить правду. Как я смогу объяснить, что человек, с которым я познакомилась только сегодня, вдруг решил подарить мне столь ценную вещь?

А зеркальная поверхность, не давая мне возможности соврать, начинает мерцать так, что даже Рудакова уже не спорит.

— Он, наверно, влюбился в тебя с первого взгляда, Шурочка! — радуется Аля. — Иначе ни за что бы не сделал такого подарка.

Девочки волнуются. Наверняка, кто-то рад за меня, а кто-то, возможно, не очень.

— Он рассказал тебе о зеркале? — дергает меня за рукав Меля.

И я, наконец, решаюсь. Разве будет что-то дурное в том, что хотя бы об этом я расскажу откровенно?

— С помощью этого зеркала мы с ним можем общаться на расстоянии. Я буду видеть и слышать его, а он — меня.

На несколько секунд в комнате воцаряется молчание, а потом Архипова восхищенно выдыхает:

— Ох! Я думала, так только в сказках бывает.

— А покажи нам его! — просит Даша. — Ну хоть на мгновение!

Но Аля тут же осаждает ее:

— Ты с ума сошла! А вдруг он сейчас в спальне и не одет.

Девочки громко смеются. А потом мы, наконец, вспоминаем, что скоро утро, и ложимся спать.

И когда я вижу, как улыбается Аля во сне, я перестаю ругать себя за болтливость. Если понадобится, я буду врать и дальше — только бы побольше порадовать ее.