Магия беды - Кристин Каст

– О-о-о, какая прелесть! – В отличие от сестры, Мерси аккуратно отклеивала каждый кусок клейкой ленты и разгладила бумагу, вытащив из нее коробочку. Она открыла крышку и ахнула. – Хантер! Это идеально! – Мерси погладила тонкую пачку кусочков винтажного кружева, а затем подняла каждый, чтобы внимательно рассмотреть их уникальную красоту. – О богиня! Я столько всего крутого сделаю из них!

– Не могу дождаться, когда увижу результат, – произнесла Хантер. – С днем рождения. Люблю тебя, близняшка.

– С днем рождения, я тоже люблю тебя, близняшка.

В зеркале заднего вида весь оставшийся путь до дома им улыбалась Эмили.

Мерси нравилось все в старом викторианском доме, который принадлежал семье Гуд с середины девятнадцатого века. Это был последний дом в северной части Центральной улицы, за которым располагались многочисленные акры кукурузных или – в зависимости от года – бобовых полей. Сейчас шел год кукурузы, и их стебли уже сравнялись с ростом сестер. Мерси нравилось, что созревшая кукуруза скрывала от посторонних глаз их дом и обширные сады, занимавшие пять акров земли, где находился пруд с карпами кои и фонтан со статуей Афины – богини-покровительницы их матери, – на ее голове был шлем с перьями, на плече сидела сова, а изо рта дельфина, расположившегося рядом с ней, извергались потоки воды. И конечно же, в одном из закоулков, окруженном сиренью и обрамленном кованой оградой, увитой глицинией, располагалось тщательно ухоженное фамильное кладбище.

Это было излишне, но и весь викторианский дом был выполнен в подобном стиле. Большая часть фасада была выкрашена в маслянисто-желтый, а декоративная отделка сочетала в себе пурпурные, малиновые и темно-зеленые цвета. Двойные парадные двери были красные, как и само крыльцо. Цвета бычьей крови, как любила напоминать им мама. Во время каждого ремонта в краску на самом деле подмешивали настоящую бычью кровь, а также защитные заклинания.

– А вот и мои именинницы! И как раз вовремя. Вечеринка удалась? – Эбигейл Гуд обняла каждую дочь по очереди, когда они вошли в дом. Не дав им шанса ответить, сразу поторопила их: – Вам нужно подняться наверх и переодеться. Быстро. После встречаемся на кухне и вместе подготавливаем все необходимое для ритуала. – Эбигейл мягко подтолкнула их в сторону лестницы, решив, что они двигаются недостаточно быстро. – Поторапливайтесь! Сегодняшняя ночь слишком важна, чтобы опаздывать хоть на минуту.

Близняшки помчались по винтовой лестнице в свои расположенные по соседству комнаты. Мерси кинулась к шкафу. Она повесила вешалку со своим церемониальным платьем на закрытую дверь шкафа и, не совладав с собой, с трепетом провела пальцами по витиеватому узору из виноградных лоз, цветов и соколиных перьев – одним из любимых символов богини Фрейи^[6]. Мерси понадобился целый год, чтобы закончить вышивку. Крой платья был прост – кремового оттенка пеньковая ткань свободно струилась вниз от каплевидного выреза. Мерси погладила материал.

– Мягкая, словно шелк, но вышивать намного проще, – прошептала она себе. Именно ее умелые руки превратили платье в нечто особенное: Мерси кропотливо украшала вырез, рукава и пышный подол юбки символами, прославляющими землю и избранную ею богиню. В отличие от Хантер, она не носила амулет, олицетворяющий богиню. Вместо этого Мерси представляла Фрейю частью самой земли, поэтому каждый цветок и дерево, даже каждая травинка символизировали ее богиню.

Мерси поспешила переодеться и счастливо вздохнула, когда платье скользнуло через ее голову и по телу с нежностью воды. Она наскоро причесала волосы, надела большие серебряные серьги-кольца, которые приберегала для сегодняшней ночи, и за каждое ухо нанесла по капле самодельного масла сирени, который так сильно любила, и закончила свой образ излюбленным розовым блеском для губ. Мерси подарила своему отражению в зеркале дерзкий воздушный поцелуй, перекинула через плечо сумку и едва не врезалась в Хантер, когда выскочила за дверь.

– Блин, Мэгс, осторожнее! – Но раздраженный хмурый взгляд Хантер сменился мягкой улыбкой. – Вау. Я не видела его с тех пор, как ты закончила вышивку.

– Тебе нравится? – Мерси покрутилась, и пышная юбка платья завертелась вокруг ее длинных ног.

– Да, очень нравится. – Прочистив горло, Хантер нервозно разгладила руками свое платье. – Что думаешь? Слишком простое?

Мерси склонила голову и осмотрела близняшку. Хантер остановила свой выбор на платье-тунике с коротким рукавом, больше похожем на длинную футболку. Оттенок ткани казался необычным. Напоминал только что распустившиеся бутоны фиолетовых анютиных глазок, омытые в серебряном свете полной луны. Ноги девушки выглядели стройными и крепкими – и притягательно симпатичными, особенно потому, что она надела простые завышенные кроссовки. Платье было лишено каких-либо украшений, что только подчеркивало Т-образный амулет – ее единственный элемент декора.

Мерси нежно прикоснулась к рукаву Хантер.

– Этот цвет идеален, Хан. Серьезно. В точности как центральная часть твоего амулета.

Улыбка Хантер осветила сестру подобно солнечному лучу.

– Ты правда так думаешь?

Мерси кивнула.

– Да. Я уверена. Мы выглядим фантастически! Эбигейл будет так счастлива! Идем. – Она схватила сестру за руку, и они вместе помчались по лестнице на кухню. Прежде чем они успели войти, Мерси дернула Хантер назад и прошептала:

– Подожди. Разве тебе не нравится наблюдать, как она возится на кухне?

– Да. Она прекрасна, не правда ли? – едва слышно произнесла Хантер.

– Словно богиня, – согласилась Мерси.

Сестры стояли, держась за руки, и смотрели, как их мама, напевая незнакомую мелодию, собирает необходимые вещи из просторной кладовой и аккуратно складывает их в корзину, которая, казалось, была ее неотъемлемой частью. Раньше Мерси думала, что ее мама настоящая богиня, и только став старше, поняла, что женщина – лишь смертная, поклоняющаяся богине, но это не умаляло ее красоты и магической ауры, витавшей вокруг нее, как аромат корицы и специй, которые она часто использовала во время готовки.

Эбигейл Губ недавно исполнилось сорок шесть лет, но она с легкостью сошла бы за девушку на десяток лет младше, особенно учитывая, что в эту ночь она надела свой любимый ритуальный наряд – светло-серое шелковое платье в пол, которое казалось простым, но крайне эффектным. С левой стороны груди примостилось единственное украшение к платью – сова, которую Эбигейл скрупулезно вырисовывала на шелке. Ее длинные каштановые волосы обычно были убраны назад в симпатичный французский пучок, из которого выбивались всего несколько прядей. Но сегодня, как и в каждую ритуальную ночь, они свободно струились по спине, темные и кудрявые.

Не поворачиваясь, она прокричала:

– Девочки! Нам пора!

– Господи, Эбигейл, не надо так кричать, – сказала Мерси.