Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова

Дыхание перехватило. Сердце забилось где-то в горле, гулко и больно.

«Это конец, — шептал вкрадчивый голос в голове. — Ты всегда была одна. Ты чужая везде. Ты умрешь здесь, и никто даже не вспомнит твоего имени».

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Стеснение в груди стало невыносимым, мышцы превратились в камень. Комок в горле сдавил дыхание, на лбу проступили холодные капли пота. Никогда прежде я не осознавала, насколько мне сейчас страшно. Однако мозг продолжал работать и анализировать мое состояние, не взирая на опасность. Моя неспособность чувствовать сработала предохранителем и стала моим спасением. Я попыталась отделить физические проявления страха от своего «я».

«Это не мое, — пронеслось в сознании холодной искрой. — Навязанное. Этого не существует. Вокруг лишь иллюзия».

Кажется, помогло!

Я открыла глаза, всматриваясь в туман, как в ауру живого существа. Пустота никуда не делась, но теперь я видела ее структуру: сплетение тонких серых нитей магии, которые вибрировали, подстраиваясь под ритм моего сердца. Ментальный паразит. Туман питался нашими страхами, проецируя их обратно в усиленном виде.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на точке покоя внутри себя — том самом «мертвом штиле», который пугал наставников в чарошколе. Я представила, как этот покой расширяется, выплескиваясь наружу ледяной волной. Не чары или дар хранителя, а ледяное спокойствие, чистое отрицание хаоса. Я не боролась с туманом, это невозможно. Но я отказывалась признавать его реальность.

— Нет, — выкрикнула в пустоту. — Тебя не существует!

Серые нити задрожали, как паутина на ветру, и лопнули. Иллюзия рассыпалась, как разбитое зеркало. Я снова стояла в лесу, по колено в белом тумане, но теперь он был просто паром, лишенным власти над моим разумом.

В следующий миг я услышала душераздирающий вопль:

— Нет! Гаяна! Не трогай ее! — на меня дохнуло эманациями животного ужаса. В просветах между стволами деревьев я увидела полыхающую багрянцем ауру Андреаса. — Убейте лучше меня! Я слаб! Я виноват!

Я бросилась на звук. Туман все еще клубился вокруг, но разлетался клочьями, стоило ему попасть в зону «мертвого штиля».

Андреас стоял на коленях в грязи в десяти шагах от меня. Его глаза были широко распахнуты, но смотрели в никуда, зрачки расширены до предела. Он размахивал мечом перед собой, отбиваясь от невидимых врагов, и по его лицу текли горючие слезы. Он видел не лес. Он видел, как я умираю.

— Прости меня! — взвыл он, срывая голос. — Я не смог! Не смог спасти.

Чуть дальше, у ствола поваленного дерева, застыл Лютобор. Он не кричал. Но стоял, опустив меч, и смотрел на свои пустые ладони. Его плечи, всегда расправленные, сейчас ссутулились под тяжестью непосильной ноши. Лицо наставника посерело, губы беззвучно шевелились.

— Я не успел... — донесся тихий шепот, страшнее любого крика. — Мария... Наш сын... Прости... Я должен был быть там...

Туман ударил по самому больному. Он показал Андреасу его несостоятельность как защитника, а Лютобору — какую-то трагедию прошлого, вину, которую он нес в себе годами.

Я подбежала к Андреасу, понимая, что боярич сейчас опаснее всего — он мог в припадке безумия рубануть мечом и попасть в меня или в себя. Я нырнула под замах его руки, перехватила запястье и резко дернула вниз, используя вес тела. Меч выпал из его ослабевших пальцев и шлепнулся в мох.

— Андреас! — схватила его за ворот куртки и встряхнула. — Смотри на меня! Я здесь! Я живая!

Он моргнул, фокусируя взгляд. Пелена ужаса в его глазах начала медленно рассеиваться, сменяясь узнаванием и недоверием. Он протянул дрожащую руку и коснулся моей щеки, словно проверяя, не призрак ли я.

— Гаяна? — прохрипел он. — Но я видел... Они разорвали тебя... Я стоял и не мог пошевелиться...

— Это морок, — жестко сказала я. — Ядовитый туман. Дыши. Вдох-выдох.

В следующее мгновение он подался вперед и сгреб меня в охапку. Андреас прижимал меня к себе так сильно, что захрустели ребра, и я чувствовала, как все его тело бьет крупная дрожь. Он уткнулся лицом мне в плечо, и горячее, влажное дыхание обожгло шею.

— Я думал, это конец... Думал, что снова подвел всех... — бормотал сбивчиво.

Я не оттолкнула его. Стояла и гладила по вздрагивающей спине, испытывая странную смесь сочувствия и разочарования. Андреас искренне переживал, но его уязвимость пугала. Если будущий чаростраж ломается от картинки в голове, как он выстоит против реальной опасности?

В стороне раздался лязг металла. Я подняла голову.

Лютобор убирал меч в ножны. Движение было резким, четким, с характерным щелчком фиксатора. Он стоял к нам спиной, выпрямившись во весь рост. Ни следа той сгорбленной фигуры, что я видела минуту назад. Он провел рукой по лицу, стирая остатки наваждения, словно паутину, и медленно повернулся.

Его лицо застыло непроницаемой маской. Ни страха, ни боли, ни слез. Только холодный, оценивающий взгляд профессионала, сканирующего периметр на предмет угроз. Если бы я не видела его минуту назад, раздавленного виной, я бы никогда не поверила, что туман вообще коснулся его.

— Подъем, Туманов! — голос Лютобора звучал сухо и хлестко, как треск ломающейся ветки. — Хватит сопли разводить. Мы в мертвой зоне, здесь нельзя останавливаться.

Андреас дернулся, отпуская меня, и поспешно вытер лицо рукавом. Аура полыхнула стыдом и чувством вины. Неудивительно, учитывая невозмутимость Лютобора. Боярскому сыну до такого уровня еще расти и расти.

— Наставник, я... Там было... — начал он, пытаясь оправдаться.

— Я знаю, что там было, — оборвал его Лютобор. Он подошел к нам, поднял меч Андреаса из грязи и сунул ему в руки рукоятью вперед. — Морочный туман. Он вытаскивает на свет потаенные страхи, сводит с ума и доводит человека до гибели. Ты потерял контроль. Снова.

— А вы? — выпалил Андреас, принимая оружие. В его голосе звучал вызов, замешанный на обиде. — Вы ничего не видели?

Лютобор на секунду замер. Его взгляд скользнул по мне, и в глубине серых глаз я увидела тень той бездны, в которую он заглянул. Там, на дне, плескалась такая черная тоска, что мне стало холодно. Но он моргнул, и бездна закрылась стальными воротами воли.

— Я видел, что периметр не защищен, — солгал он, не моргнув глазом. — Выдвигаемся. Гаяна, ты идешь в центре. Твой дар рассеивает эту дрянь. Держи его активным постоянно, пока не выберемся на возвышенность.

Он развернулся и зашагал вперед, разрывая остатки тумана широкой грудью. Ни слова о том, что произошло. Ни капли утешения для Андреаса. Ни тени благодарности мне за то, что вытащила