Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова

Лютобор уже не спал. Он сидел у самой стены, методично чистил оружие и проверял снаряжение. Его движения были скупыми и точными: подтянуть ремень, проверить заточку кинжала, пересчитать метательные ножи. В полумраке его лицо казалось высеченным из гранита, лишенным даже намека на усталость, хотя я знала — он дежурил большую часть ночи. Заметив, что я пошевелилась, он коротко кивнул, указывая на флягу.

— Пей. Нам понадобятся силы, чтобы разгрести этот могильник.

Андреас завозился во сне, что-то неразборчиво бормоча, и резко сел, хватаясь за рукоять меча. Его глаза, еще затуманенные сном, лихорадочно шарили по пещере, выискивая угрозу. Осознание реальности накатило на него волной — я увидела, как его плечи опустились, а на лице проступило выражение брезгливости пополам с облегчением.

— Живые, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу, размазывая вчерашнюю копоть.

— Пока да, — сухо отозвался Лютобор, поднимаясь во весь рост. — Но, если не выберемся отсюда в ближайшее время, задохнемся. Всплеск утих, но трупный яд в закрытом пространстве — верная смерть. Подъем. Работы много.

Разбор завала оказался испытанием не для слабых духом. Тела анчугов, сваленные в кучу, за ночь окоченели, сцепившись хитиновыми пластинами и когтями в единый, монолитный ком. Приходилось действовать рычагами, используя ножны и найденные в пещере крепкие палки, чтобы отдирать туши одну от другой.

Каждое движение сопровождалось влажным хлюпаньем и новым выбросом зловония. Андреас работал молча, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки. Я видела, как его мутит, как он сдерживает рвотные позывы, но он не отступал, налегая плечом на холодную, склизкую тушу очередной твари.

— Тяни на себя! — командовал Лютобор, упираясь сапогом в груду мяса. — Еще! Рывок!

Мы навалились втроем, и пробка, наконец, поддалась. Верхняя часть завала рухнула наружу, открывая проход. В пещеру ворвался поток свежего, прохладного ветра, показавшийся нам слаще самого изысканного нектара. Мы выбрались наружу, жадно глотая воздух, и замерли, пораженные открывшейся картиной.

Склон, по которому мы вчера отступали, превратился в бойню. Земля была черной от крови и слизи. Сотни тел усеивали каменистую насыпь, но многие из них были растерзаны уже после смерти. Выжившие твари не побрезговали павшими сородичами — обглоданные кости и разорванные туши говорили о пиршестве, которое, вероятно, длилось до самого рассвета.

— Твари Изнанка пожирают себе подобных, — задумчиво произнес Андреас, глядя на это месиво. — Хаос не может созидать, он может только потреблять.

— Пафосные заявления оставь для салонов Казакограда, — прервал его Лютобор.

Он не смотрел на поле битвы. Его взгляд был прикован к кромке леса, откуда мы пришли. Наставник медленно спустился на пару метров, присел на корточки у большого валуна и провел пальцем по грязи.

Что-то в его позе заставило меня напрячься. Мой внутренний анализатор мгновенно переключился в режим боевой готовности. Лютобор не рассматривал следы анчугов — их здесь были тысячи. Он нашел что-то другое, выбивающееся из общей картины.

— Что там? — спросила я, подходя ближе.

Андреас последовал за мной, положив руку на эфес. Лютобор поднял голову. В его глазах застыл лед.

— След. Свежий. Оставлен уже после того, как основная волна схлынула.

— Какой-нибудь злыдень? Или переруг? — предположил Андреас, всматриваясь в грязь.

— Переруги не носят сапоги с подкованной подошвой, — отрезал наставник. Он указал на едва заметный отпечаток, частично перекрытый следом лапы анчуга. — Такую обувь выдают в гарнизоне Радомира. Кто-то наблюдал за нами. Кто-то пережидал бой в укрытии, пока мы держали оборону.

Внутри меня все похолодело. Если это человек Радомира, значит, приказ о моем устранении все еще действует. И этот кто-то видел, на что мы способны. Он не стал вмешиваться в бой, надеясь, что твари сделают работу за него. Но мы выжили.

— Шпион, — выдохнула я обреченно. — Один из людей Креслава? Тот, кто не поверил в легенду о моем происхождении?

— Или тот, кому плевать на происхождение, а важен лишь кошель с золотом, обещанный князем, — Лютобор выпрямился, отряхивая перчатки. Он медленно повернулся к лесу, сканируя пространство взглядом хищника. — Он ушел недавно. Судя по глубине следа, торопился. Неизвестно, знает ли он, что мы выжили, но рисковать нельзя. Если доберется до Радомира, то выдаст ему Креслава и остальных.

— И что же делать? — посмотрела на наставника настороженно.

— Избавиться от угрозы! — процедил он.

Андреас шагнул вперед, и его аура вспыхнула решимостью. Вчерашний бой изменил его. Он больше не был тем испуганным мальчишкой, что стоял в тумане. Он почувствовал вкус победы, и теперь жаждал действовать.

— Я пойду с вами, наставник. Мы догоним его. Вдвоем мы возьмем его в клещи. Я могу ударить огнем на упреждение, отрезать путь к отступлению.

Лютобор посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде я увидела то, что Андреас, в своем героическом порыве, заметить не мог: тень глубокой, застарелой усталости и… Заботы? Странной, извращенной, но заботы.

— Нет, — отрезал Скуратов.

— Почему? — вспыхнул возмущением Андреас. — Я доказал вчера, что могу драться! Я не подведу. Это враг, он хочет убить Гаяну. Я имею право защищать ее!

— Ты доказал, что можешь убивать монстров, — поправил парня Лютобора, чей голос сделался тихим, вкрадчивым, но от этого еще более опасным. — Монстров убивать легко. Они уродливы. Они хотят тебя сожрать. Ты не чувствуешь к ним ничего, кроме омерзения. Но это — человек. Возможно, ты делил с ним хлеб или спал, укрывшись одним одеялом. Возможно, ты знаешь его имя. Сможешь ли ты убить человека, который просто выполняет приказ, как и ты когда-то?

Глава 16

Андреас открыл рот, чтобы возразить, но замер. Вопрос попал в цель. Он был воином, но не палачом. А вот Лютобору приходилось делать грязную работу. Должность княжеского проверяющего такое подразумевала.

— Твоя задача — Гаяна, — продолжил наставник, не давая Андреасу опомниться. Он положил тяжелую руку ему на плечо. — Ты — ее щит. Вы оба останетесь здесь, в пещере. Будете держать оборону. Если не вернусь через час — уведешь ее к перевалу. Но не смей идти за мной.

— А ваша задача? — уточнил Андреас, опустив глаза. Его гордость боролась с дисциплиной.

— Моя задача — убирать грязь, — просто ответил Лютобор. — Чтобы боярские руки оставались чистыми для великих свершений.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился в лес. Его фигура мгновенно растворилась среди деревьев, словно он сам был частью теней. Ни звука шагов, ни хруста ветки.

Мы остались одни среди трупов. Андреас вернулся к входу в пещеру и сел на камень, положив меч на колени. Он выглядел подавленным. Слова Лютобора