Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Я прижал ее крепче, нежную и трепещущую, рыцарям сделал знак подняться, а ей прошептал в ухо:

— Герцог свободен, уже возвращается. Я его просто обогнал.

— Ты правда хотел поскорее со мной повидаться?

— Ну да, конечно! Чего бы я так мчался впереди всех?

— Спасибо, Рич. Хоть и видно, что врешь, но все равно спасибо.

Я наконец бережно опустил ее на землю, рыцари уже поднялись и окружили нас. В глазах жадное нетерпение, на лицах страстное ожидание удивительных новостей.

— Правда ли… — начал было один.

Я прервал:

— Герцог свободен и скоро прибудет. Готовьтесь принять войска из Сен-Мари… Наши войска! Мои, если хотите. Кто все еще желает стяжать славу героя, еще может присоединиться к походу на варварские земли. Я не знаю, почему король Кейдан… да и предыдущие короли мирились с захватом исконных земель, но я намерен в свою очередь захватить королевство варваров и покончить с этой угрозой раз и навсегда!.. А сейчас прошу меня простить, мне надо пообщаться с сестрой.

Дженнифер так вжималась в меня, будто старалась втиснуться вся, а там поджать лапки, свернуться в клубочек и спрятаться от всего мира, что я то и дело задевал плечом каменную кладку. Наконец я просто подхватил ее на руки и понес по ступенькам наверх на стену крепости.

Часовые почтительно отступили, я шел медленно, сам стараясь продлить очарование, когда всем телом прижимается молодая девушка и страшится мгновения, когда я опущу ее на землю.

В Брабанте, где море совсем близко, солнце особенно огромное, яркое, а громады облаков библейски величественные, несказанно пышные, уже не горы, а целые горные хребты, их подсвечивает снизу алым, пурпурным, а затем багровым. Само небо не голубое и даже не синее, из оранжевого стало пышно-лиловым, и громады облаков на нем выглядят странно и пугающе.

Со стены видно, как далеко-далеко опускается за темный край земли солнце, почему-то резко уменьшившись, мелкий багровый диск. Горизонт некоторое время искрил бенгальскими огнями, сумрак сгущается по земле медленно, торжественно, словно шествует с короной маркграфа в руках и готовится водрузить мне на голову. А то и вовсе на чело.

Дженнифер я так и не отпустил, она прижалась ко мне и зачарованно смотрит на закат, затем перевела взгляд на темную землю, простирающуюся далеко внизу от стен крепости и уходящую в бесконечность.

— Ты в самом деле должен?..

— Увы, сестренка.

— Почему?

Я развел руками:

— Теперь я уже знаю, что время — это просто одна неприятность за другой. Вот и прыгаю… стараюсь все уладить.

— И никому поручить нельзя?

Я пошутил грустно:

— Каждый незаменим. А уж я… так и вовсе.

Она подняла лицо, ее полные созревшие губы оказались совсем близко от моих. Сердце мое отчаянно заныло, в мозгу стучит: да перестать сдерживать себя, подумаешь, паладин, честь, достоинство, а как же свобода чувств…

Есть несколько способов справиться с искушением, самый верный из них — трусость. Я поцеловал Дженнифер в лоб и с огромным сожалением, борясь с собой, опустил ногами на камень стены.

— Рич!

Она смотрела потерянно, как заблудившийся ребенок в лесу, где наступает ночь и уже воют волки.

— Я ненадолго, — пообещал я.

— Рич, что ты задумал на этот раз?

Я запнулся с ответом, переспросил:

— Сказать?

Она почти кивнула, но продолжала смотреть мне в глаза и наконец проговорила умоляюще со слезами на глазах:

— Не надо… Я боюсь заглядывать в твои бездны. Но ты — Рич, ты мой брат, я тебя люблю, и ты меня никому не дашь обидеть.

— Не дам, — подтвердил я. — Уже сказал, что сам буду обижать. Дженни, я просто должен… Слово-то какое… всю жизнь избегал, не было случая, чтобы сказал такое, а теперь чуть ли не каждый день вспоминаю, что должен это, должен то… Дженни, жди! Я очень быстро.

Она вздрогнула, когда я еще раз крепко поцеловал ее, отстранил и быстро вбежал в башню. Когда я с самого верха взглянул через парапет, она стояла на том же месте, прижав кулачки к груди, маленькая и беззащитная, и с мольбой смотрела вверх.