Чужая война - Наталья Игнатова

Когда стены и башни Весты показались на горизонте, у меня уже вполне сносно получалось управляться с двуручным мечом. Во всяком случае, если верить Элидору. А какой смысл, скажите, ему меня обманывать? То есть я понимаю – обругать, тут он не скупится. Но хвалить… Монах утверждает, что я умел когда-то работать с длинным оружием. Не помню. Может, и умел.

Однако какой вялый Элидор стал, под солнышком-то. Как услышал, что пора доспехи надеть, аж перекосился весь, будто его селедка хвостом по лицу мазнула. Обленился парень. Прямо как я в холода.

Лошади его, почуяв жилье, ободрились, прибавили шагу. Тарсаш, недовольно мотнув головой, поддал, и в Весту мы влетели хорошей рысью, так что стража на воротах, переполошившись, едва не начала стрельбу.

– Да с миром мы, с миром! – недовольно проскрипел эльф, разворачиваясь в седле и отсчитывая несколько медяков.

– Видали мы таких «мирных»! – Старший охраны деньги брать медлил и косился недоверчиво на пыльные плащи; на арбалеты, притороченные у седел; на меч Элидоров, что рукояткой нахально из-под плаща выглядывал. – Сизый! Лейтенанта кликни!

Солдат, цвет носа которого соответствовал прозвищу, кивнул и дунул по улице, только пятки засверкали. Элидор вздохнул, откинулся в седле и прикрыл глаза. Две заводные лошади, радуясь остановке, начали бешено кивать головами. Тарсаш сердито храпел на солдат, загородивших дорогу, и на людей, что толпились позади, поскольку, перекрыв дорогу нам, ее, естественно, перекрыли для всех въезжающих в город.

– Может, подождем в сторонке? – поинтересовался я у монаха.

– Слышишь, десятник! – Эльф небрежно повысил командира охраны в звании. – Может, людей-то пропустишь, а мы вашего лейтенанта в стороне подождем?

Старший задумался.

Под аркой ворот пыли не было, и я скинул капюшон. Стянул перчатки.

Ш-штез! Когти неухожены. Сколько уж я ими не занимался вплотную?

Маникюрный набор лежал в кошельке на поясе. Хороший такой наборчик, я его не так давно заказал в Великих Западных. Сделано простенько и со вкусом – тисненая кожа, накладки из изумрудной щетки с агатом. Люблю гномийскую работу!

– Дурак ты. Фокс, – мрачно и неожиданно сообщил Элидор. – Теперь от нас точно не отвяжутся.

– Чего так? – Я заканчивал полировать коготь на среднем пальце и не хотел отвлекаться.

Однако пришлось. Элидор зря не скажет. Солдаты стояли вокруг нас со взведенными арбалетами и напряженными лицами. Толпа в воротах резво рассеивалась. По улице рысью несся десяток тяжелой пехоты, и поспешал, трясясь на рослом жеребце, бородатый мужик с нашивками лейтенанта городской стражи.

– Господин лейтенант, шифанги в город ворвались!

– Сам ты шифанга! – проревели мы с Элидором в один голос и с изумлением воззрились друг на друга.

– Всем стоять! Сдать оружие! – завопил лейтенант, не вникая в суть происходящего и удовольствовавшись лишь лицезрением моей маски.

Я протянул ближайшему солдату пилочку.

Солдат шарахнулся.

Лошади Элидора испугались. Все сразу.

Демиурги вмешались, как всегда, не вовремя.

* * *

– Так, Величайшие. – Окошко в стене, где застыли под воротами солдаты и Элидор, что-то втолковывающий лейтенанту, притягивало взгляд и отвлекало внимание. – Насчет перстней и Паучьего Камня. Они сейчас у некоего Аль-Апсара, «султана» Эрзама. Мы его, правда, убили, но пока он был жив…

– Султана? – тот из Демиургов, кого я называл для себя Первым, проследил наконец направление моих взглядов, и окошечко подернулось мутной пеленой.

– Ну, главы местных ублюдков. – Номер Пятый, светлый-ликом, с глазами, полными вековечной мудрости, любезно взялся поработать переводчиком. Первый поморщился.

– Он хотел сказать – подонков, – поспешил я на помощь.

– Понятно. Понятно. – Первый неопределенно пошевелил пальцами. – А… про последнюю… про последнюю звездочку ты что-нибудь знаешь?

«Поторговаться с ними, что ли?» – мелькнула гадкая мысль. Я ее поспешно забыл и честно сказал:

– Это не ко мне. Это к Элидору.

– О, Боги, – вздохнул Первый, явно забыв, что Боги в нашем мире не при делах. И в Зале появился мой монах.