Магнолия императора - Лю Ляньцзы

– В это время на улице холодно, поэтому не стоит меня провожать. Лучше иди и ложись отдыхать.

Линжун чуть заметно улыбнулась:

– Будь осторожна по дороге, сестрица.

Я кивнула в ответ, а потом, словно бы только что вспомнила, сказала:

– Кстати, недавно мой брат прислал весточку с границы, где написал, что собирается вернуться домой в следующем году на Праздник фонарей.

Глаза подруги тут же засияли, подобно озерной воде, что сверкает под яркими лучами весеннего солнца. Она в одно мгновение превратилась из испуганной наложницы в невинную девочку.

Теперь я получила доказательство того, что Линжун все еще любит моего брата, и это сильно меня расстроило. Ох, Линжун, Линжун, не вини за то, что я так к тебе жестока. Но тебе будет только хуже, если не перестанешь думать о моем брате.

Я твердо решила, что надо разобраться с этим раз и навсегда. С тяжелым сердцем и улыбкой на лице я сказала:

– Отец написал, что сразу после возвращения брат собирается жениться. Когда у нас появится старшая невестка, будет кому заняться домашними делами. Для семьи Чжэнь свадьба старшего сына – настоящий праздник.

Линжун слегка покачнулась, будто я ударила ее своими словами. Из глаз пропал радостный блеск. Они потухли так же быстро, как опущенный в воду раскаленный уголь.

У меня на душе кошки скребли, ведь, судя по ее реакции, она по-настоящему любила моего брата. Но если бы я этого не сделала, то Линжун продолжала бы жить напрасными надеждами, которые не принесли бы ей ничего хорошего. Как говорится, если змея укусила, отрубай руку [176]. Это было необходимо.

Прошло несколько мгновений, и Линжун опять выглядела как обычно. Печаль с ее лица исчезла так же быстро, как ветер уносит опавшие лепестки груши.

– Это радостное событие. – Линжун улыбнулась, глядя мне в глаза. – Я уверена, что господин Чжэнь женится на образованной девушке из знатной семьи. Я обязана тебя поздравить, сестрица.

Летние дни тянулись неторопливо. Когда солнце достигало самой высокой точки на небосклоне, создавалось ощущение, что золотисто-желтая черепица крыш объята огнем. Я очень радовалась тому, что павильон Ифу находился в тени высоких деревьев. Благодаря этому около северных окон всегда было прохладно, и там можно было спастись от палящего зноя.

Прошлой ночью Сюаньлин остался у меня, поэтому наутро я была очень уставшей. Но, несмотря на сонливость и усталость, я обязана была пойти на поклон к императрице. Во дворце императрицы мы с другими наложницами долго разговаривали и читали друг другу стихи. Я чувствовала себя полностью разбитой, когда вернулась в Ифу. Я попросила Цзиньси сменить лед в комнате, а сама прилегла на кушетку, да там и уснула, прямо в одежде.

Спала я очень крепко и даже не знаю, сколько прошло времени, когда сквозь сон до меня донеслись чьи-то всхлипывания.

После дневного сна у меня была тяжелая голова, и я с трудом открыла глаза. Оказалось, что в комнате я не одна. Рядом со мной сидела Линжун и тихонько плакала. Глаза у нее уже успели опухнуть и теперь напоминали спелые персики, а носовой платок в ее руках был насквозь мокрым. Раньше я ее такой никогда не видела.

Я еле-еле поднялась и спросила:

– Что случилось?

Мое сердце пропустило удар из-за страха, что что-то случилось с Мэйчжуан.

Но Линжун не могла мне ответить. Из-за рыданий у нее изо рта вырывались только нечленораздельные звуки.

Мне стало еще страшнее, и я посмотрела на Цзиньси.

– Отца госпожи Линжун бросили в тюрьму.

Я с удивлением посмотрела на подругу:

– С ним же было все в порядке? Как так вышло?

Когда Линжун немного успокоилась, она наконец-то смогла объяснить мне, что случилось. Оказалось, из-за того, что на юго-западе накалялась военная ситуация, Сюаньлин велел главе уезда Сунъян, Гэн Вэньцину, перевести собранные налоги в безопасное место. Неожиданно на обоз напали вражеские разведчики и разграбили его, забрав и деньги, и провиант для армии. Гэн Вэньцин успел сбежать с места боя, захватив с собой часть серебра. Император, узнав об этом, разгневался и велел поймать и обезглавить Гэн Вэньцина, а его помощника и счетовода уезда – бросить в тюрьму. Теперь их жизнь висела на волоске и зависела от настроения Сюаньлина.

– Гэн Вэньцин заслужил смерть, сбежав с поля боя, но в чем провинился мой отец? – Линжун говорила с трудом, всхлипывая и вытирая слезы. – Я очень боюсь, что император в порыве гнева не только заберет все имущество нашей семьи, но и казнит отца. Знаешь, мой отец всегда был осторожным человеком. Он не стал бы рисковать жизнью и замышлять подлость вместе с Гэн Вэньцином.

– Не надо так рыдать, еще ничего не решено, – попыталась я успокоить Линжун. – Давай лучше подумаем, что можно сделать.

– Император очень серьезно относится ко всему, что касается армии. Если посчитают, что отец как-то связан с побегом господина Гэна, то это ничем хорошим не закончится. – Линжун нахмурилась и печально вздохнула. – Я простая наложница, от чьего слова ничего не зависит. Что я могу сделать?

Я поняла, что подруга хочет, чтобы я пошла к Сюаньлину и попросила пощадить ее отца.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, но наложницам запрещено вмешиваться в государственные дела. Ты и сама это знаешь.

Услышав мои слова, Линжун снова зарыдала от отчаяния. Я немного подумала и сказала Цзиньси, чтобы подготовили паланкин. Затем я позвала Лючжу и Хуаньби, чтобы они помогли мне переодеться и привести себя в порядок.

– Линжун. – Я крепко сжала руку подруги. – Сейчас мы можем сделать лишь одно: просить помощи у императрицы.

Линжун перестала плакать и кивнула. Теперь в ее глазах появилась надежда.

После полудня опять стояла жара. Несмотря на то что слуги несли паланкин в тени стены, я все равно сильно вспотела. Наложницам запрещалось осквернять взор повелительницы неопрятным видом, поэтому перед тем, как зайти во дворец, я оправила рубашку и юбку, пригладила волосы на висках и вытерла пот с лица. Только приведя себя в порядок, я велела служанке доложить о нашем приходе. Вскоре к нам вышла Цзяньцю. Она вежливо поклонилась мне и Линжун, после чего сказала:

– Прошу прощения, госпожи младшие хозяйки, но Ее Величества нет.

– Разве в это время матушка-императрица не наслаждается дневным сном? – недоверчиво спросила я.

Служанка недовольно поджала губы, но тут же опомнилась и вежливо улыбнулась.

– Ее Величество ушла в Шуйлюнаньсюнь, чтобы увидеться с императором. Вы ведь тоже пришли сюда, чтобы увидеться с