Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

Он рассказывал негромким серьезным голосом, что соседняя с маркизатом обширная страна издавна пользуется жуткой славой. О ней рассказывают по ночам свистящим шепотом страшилки, но знающие люди говорят, что Великое Зло уже ушло, а с ним исчезли и самые страшные чудовища. Теперь осталась всякая мелочь, а вот среди руин таятся несметные сокровища, которые раньше было не достать, а вот теперь…

И отправлялись экспедиции одна за другой, и все исчезали бесследно. Слухи ползли один страшнее другого, но всегда находился оптимист, который горячо доказывал, что они там нашли молочные реки с кисельными берегами, поселились в дивных городах, где им служат могучие джинны, и потому никто не возвращается.

Слухи слухами, никто не верил, что вот так могут поступить целые отряды, у многих остались семьи, которых не бросят, вернулись бы, чтоб забрать, но вот если от всей экспедиции остались двое-трое бессемейных, то могли поселиться в тех дивных городах…

Еще говорили, что в тех городах, кроме джиннов, суккубов и элементалей, живут еще и уцелевшие люди, их спасла нечестивая магия, но теперь это уже не совсем люди…

Он замялся, подыскивая слово, я подсказал:

– Мутанты?

Он посмотрел с недоумением.

– Что это?

Я торопливо объяснил:

– Это когда люди меняются… ну, когда под жарким солнцем темнеют, высоко в горах становятся мельче, а грудная клетка разрастается, чтобы дышать на высоте…

Он покачал головой.

– Нет, они по-другому меняются. Становятся наполовину… -…животные?

– Нет, хуже. Наполовину джинны, хотя я понимаю, не бывает наполовину джиннов или наполовину суккубов! Но те люди в самом деле настолько много переняли, что и в самом деле…

Я вздохнул.

– Как хорошо, что нас пока что отгораживает от них эта гряда скал… А плавать, говоришь, твои мутанты не умеют?

Он спросил обидчиво:

– Почему мои?

– Это так, к слову, – сказал я. – Вдруг признаешь, что твои. Да ладно, шучу. Пойдем в дом, там снова собрались капитаны. Новые идеи, новые возможности…

Он послушно повернулся, узкоплечий и сгорбленный, я шагнул за ним, стараясь излучать уверенность и стабильность, но сам при всей несуеверности на всякий случай поплевал через плечо. Идет все хорошо, слишком хорошо, настолько хорошо, что даже и не знаю…

Фигура Гугола застыла с поднятой для шага ногой. На плечо ему опускался желтый кленовый листок, но завис в воздухе. И уже оборвались все звуки.

Я повел глазами по сторонам. Из воздуха вышел, как из соседнего помещения, хищно красивый мужчина с повязанным пиратским платком на голове, золотой серьгой в левом ухе, где поблескивал крупный бриллиант. За поясом два длинных ножа с изогнутыми лезвиями.

– Приветствую, сэр Ричард!

– Мое почтение, сэр Самаэль, – пробормотал я. – Что-то часто стали время останавливать… Только научились или с какой-то целью?

Он расхохотался.

– Сэр Ричард, вы очаровательны! Теперь вокруг вас постоянно люди, не заметили?.. Вот и приходится таким образом.

Я смотрел настороженно, Сатана сияет, глаза блестят, я чуть ли не впервые ощутил его мощь, которую он тщательно прячет, как высокий человек слегка горбится в разговоре с низеньким, а здоровяк старается не демонстрировать мускулы при общении с дистрофиком.

– Поздравляю, сэр Ричард! – сказал он торжественно. – Поздравляю!

– С чем? – спросил я с напускным подозрением.

Он засмеялся.

– Знаете, не прикидывайтесь. Это ваш самый ошеломляющий успех. Вообще-то я то и дело поздравляю вас, но на этот раз это что-то! Вы показали себя… по-настоящему. В серьезном деле. Именно в том, на которое я и рассчитывал. Но я рассчитывал на вас в перспективе, однако не ожидал, что вы так быстро… гм…

Я подбоченился.

– Удивить самого Сатану – это немало, да?

– Очень много, – ответил он серьезно. – Вы просто ошеломили меня простым и элегантным решением. Но это кажется просто теперь, когда сделано. Но все-таки потрясающе: варварский и разоренный край одним движением превратить в мирный и быстро развивающийся регион!.. Да, именно потрясающе.

– Польщен, – сказал я настороженно, но все равно чувствовал себя очень польщенным. – Но все-таки сплюньте. Пока нас не замечают, но, если кто сюда полезет, мы к отпору не готовы…

Он покачал головой.

– Кто полезет? Все заняты своими проблемами. Юг огромен, сэр Ричард. Вы слыхали про императора Германа Третьего, из этого делаете вывод, что весь Юг под его властью…

– А на самом деле?

Он скривил губы.

– Империй здесь восемь. Да и то, если думаете, что разделили между собой Юг, ошибетесь. Еще больше земель занимают различные королевства, герцогства и даже графства, которые никому не подчиняются. Есть даже несколько независимых баронств и один маркизат… представляете?

– Даже представляю, – ответил я, – что это за маркизат. Но остальные… чем-то вооружены?

– Быстро соображаете, – похвалил он. – Конечно, иначе бы соседи давно съели. Увы, оружие у них только оборонительное.

Я сказал мирно:

– Как я заметил, здесь много оружия, что защищает какие-то районы от вторжений. Наступательного намного меньше.

– Оборонительное создать проще, – пояснил он. – Можно даже погрузить на большую глубину под землю. Потому эти баронства преспокойно выдерживали все атаки королевских войск. Потому отдельные области даже внутри империй не признают власти императора, а если и признают, то в обмен на какие-то льготы…

– Какие?

– Ну, не всем хочется сидеть в своих деревнях! Дворяне любят путешествовать. Для них удобнее, если в империи на них не смотрят, как на врагов. Вообще на Юге королевства на разных ступеньках развития. Есть цивилизованные, есть совсем варварские, есть полузверье, есть кочевники, есть люди песков…

– Окруженные Барьерами, – вставил я.

Он кивнул.

– Да, таких четыре зоны. Плюс множество мест, где всякие необъяснимые странности.

– В смысле?

– Ну, иногда время как будто течет вспять, иногда рывками, в какие-то дни исчезают целые районы. Правда, иной раз взамен появляются вообще странные, как будто выпавшие из других эпох… Ага, разгорелись глазки! Заблестели, вижу… Азарт – хорошее дело.

Я так долго задерживал дыхание, что выдохнул с жаром, едва не воспламенившим воздух.

– Еще бы!.. Тут же глазки разгораются. Я весь уже – как на сковородке… Где эти все чудеса?

Он помолчал, лицо стало очень серьезным. И глаза потемнели, стали глубокими и черными, как глубины космоса. Голос, однако, прозвучал мягко, как если бы со мной говорил умудренный наставник-философ: