Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

Жестокие, лишенные всяких человеческих чувств, они собирались у двери и прислушивались, когда Алека пытали. Теперь они выволакивали его на палубу для ежедневной прогулки в соответствии с приказом Мардуса, стояли над ним, принося еду, насмехались, когда юноше приходилось просить ведро, чтобы облегчиться. Мало кто из них говорил по-скалански, но они умудрялись сделать свои грубые шутки и оскорбления понятными. Некоторые давали волю рукам и только хохотали, когда Алек начинал отбиваться.

Хуже всех был волосатый звероподобный парень по имени Госсол. Во время короткой схватки в «Петухе» Алек ударил его рукоятью рапиры и выбил передние зубы. Госсол теперь держал на него зло и особенно издевался при каждой возможности.

На утро шестого дня на борту пленимарского корабля Госсол явился за Алеком без напарника. Единственного взгляда на него юноше было довольно, чтобы приготовиться к неприятностям.

— Пошел, человек-мальчишка, — приказал Госсол на ломаном скаланском. скаля пеньки зубов. Он поднял плащ, единственную одежду, кроме набедренной повязки, которую оставили Алеку.

Алек понял. Головорез хотел, чтобы он потянулся за плащом.

— Пошел быстро, сешка Мардус не любить ждать, — дразнил его Госсол.

— Брось его мне, — сказал Алек, протягивая руку. Госсол зловеще улыбнулся. Прислонившись к двери, он игриво встряхнул плащом.

— Нет. Ты пошел, человек-мальчишка. Быстро. Поднявшись на ноги, Алек осторожно потянулся за плащом. Госсол отдернул его и захохотал, когда Алек отпрыгнул назад.

— Что? Боишься Госсол, человек-мальчишка? — Он снова протянул Алеку плащ и снова отдернул его, потом двинулся на юношу, оттесняя его в узкий промежуток между койкой и стеной. — Ты бойся, хорошо. Ты сломал рот Госсол. Шлюхи разве любят такой рот? А? Ты знаешь шлюх, я думаю. — Он сделал непристойный жест. — Шлюхи не любят сломанный рот. Может, ты любишь, а?

С силой отшвырнув Алека к стене, он навалился на него всем телом и грубо поцеловал в губы. Алек отчаянно сопротивлялся, но Госсол крепко держал его одной рукой, а другой ухватил его за сосок и больно ущипнул.

Зарычав от боли, Алек перестал бороться с тяжеловесом и вместо этого укусил его за губу.

Госсол отшатнулся и занес кулак, но Алек опередил его. Как только его рука оказалась свободной, он ударил не ожидавшего этого стража в лицо и с радостью ощутил, как треснули кости сломанного носа.

Разъяренный Госсол накинулся на Алека, швырнул его на жесткую койку и начал душить. Алек уже задыхался. когда кто-то ворвался в каюту, сыпля пленимарскими проклятиями.

Тилдус оттащил ослепленного гневом солдата, сильно двинул ему в челюсть и толкнул в руки стражников, стоящих у двери.

— Проклятие на тебя, мальчишка-дурак! — завопил он, увидев на лице и груди Алека кровь, потом бросил какой-то приказ солдату, ожидающему на трапе за дверью, и снова накинулся на Алека: — Если кровь твоя, ты сдохнешь так же, как Госсол! Пораненный ты не годишься. Мардус разделает тебя, как угря, и съест на ужин твою режари!

Стражник принес ведро воды и тряпку, и Тилдус принялся отмывать юношу, внимательно высматривая, нет ли на нем ран. Пока грубые руки вертели его во все стороны, Алек размышлял над тем, о чем проговорился капитан: Мардусу нужно, чтобы его кожа не пострадала, чтобы кровь не пролилась. Это объясняло, почему его пытали такими изощренными способами, но для чего — оставалось неясным.

Закончив, Тилдус толкнул Алека на койку и бросил ему плащ.

— Тебе, недоносок, сегодня повезло. Никаких повреждений.

— Действительно, повезло. — Подняв глаза, Алек увидел Мардуса, стоящего в двери; из-за его спины выглядывал Варгул Ашназаи. — Как я понимаю, тут произошла какая-то неприятность. — Мардус бросил на Тилдуса зловещий взгляд.

Капитан Тилдус начал что-то быстро говорить по-пленимарски; Мардус коротко ответил ему на том же языке и сделал знак некроманту.

Тот, мерзко улыбаясь, в свою очередь осмотрел пленника.

— Мальчишка по-прежнему не имеет изъянов, господин.

— Рад это слышать, — проговорил Мардус. — Было бы очень жаль довезти его почти до цели и теперь отправить в расход. Пойдем, Алек, прогуляемся. Есть кое-что, что, как мне кажется, доставит тебе удовольствие.

Алек в этом очень сомневался, но выбора у него не было; приходилось подчиняться. Окруженный стражниками, он следом за Мардусом поднялся на палубу.

День был таким прекрасным, что у Алека заныло сердце. Небо, как синяя чаша, простиралось над слегка волнующимся морем. Корабль разрезал белопенные гребни волн, в полосатых парусах пел свежий попутный ветер; морской воздух, казалось, хотя бы частично смыл с Алека вонь его тюремной каюты.

К палубе как раз под передней боевой платформой был прибит большой квадрат белого полотна. В середине его в позе глубокой медитации стояла на коленях Иртук Бешар, сложив на груди иссохшие руки.

Алек впервые заметил, что большинство матросов и солдат стараются держаться от нее подальше. Те, кому приходилось проходить мимо, ускоряли шаги и отводили глаза.

До сих пор Алеку не приходилось видеть ее при обстоятельствах, при которых мучения не мешали бы восприятию. Как всегда, Иртук Бешар была в роскошных, расшитых драгоценностями одеждах, так ужасно контрастирующих с ее головой и руками мумии. Несколько прядей длинных черных волос все еще липло к черепу; поверх них была накинута сетка из тонких золотых цепочек и бусин. Стоя на коленях в ярком солнечном свете, она казалась хрупкой, как высохший кузнечик, но Алек по своему опыту знал, что это не так. В музее Орески он видел руки другого дирмагноса, тело которого разрубили на части и разбросали. Даже по прошествии столетия эти руки все еще двигались. Глядя на маленькую фигурку перед собой, Алек поежился, гадая, какова же ее истинная сила.

Капитан Тилдус прокричал по-пленимарски приказ, и солдаты выстроились двумя рядами по бокам полотняного квадрата. Подошло и несколько моряков, но немного. Мардус кивнул стражникам, окружавшим Алека, и те поставили его слева впереди строя солдат.

Варгул Ашназаи по другому трапу спустился вниз; пока он отсутствовал, охранники привели другого пленника и поставили его напротив Алека.

Это был Теро.

Облегчение, которое Алек испытал при виде молодого мага, длилось, однако, недолго. Лицо Теро под охватывающими его железными полосами было все таким же бессмысленным, в широко открытых глазах сверкало безумие. Вплотную к нему сзади стоял седой человек в серой одежде; еще один некромант, предположил Алек.

Вернулся Ашназаи; следом за ним двое солдат несли на длинных шестах большой ящик. И ящик, и шесты были покрыты позолотой и украшены незнакомыми Алеку символами. Солдаты опустили свою ношу перед некромантом. Бормоча заклинание, Ашназаи открыл ящик и вынул из него хрустальную диадему, засверкавшую на солнце.

— Узрите Корону! — с благоговением пропел некромант, опуская диадему на полотно перед Иртук Бешар.