Академия Магических Талантов - Ольга Шерстобитова

Глаза владыки эльфов потемнели. С минуту он рассматривал богиню Судьбы так, словно впервые видел.

– А ничего, что я тебя люблю? – спокойно поинтересовался он, не спуская с растерявшейся Ларинель глаз. – Это ты как-то не учла, да?

И что за мир такой? Здесь есть хоть кто-то, кто выдает себя за самого себя? Профессор Свергрем оказывается якобы умершим предводителем драконов Сверкающим Громом. Снежный принц – драконом Андрианом, наследным принцем. Профессор Рин – моим отцом. Анабель – богиней Судьбы.

Дурдом…

– Моя тоже в себе сомневается, – неожиданно заметил Снежный принц.

Лилирей посмотрел на нас.

– Мне осталось только цепями себя к ней приковать, чтобы наверняка было ясно: сбегать я от нее не собираюсь, и она мне нужна любая, – сказал мой муж.

– Поэтому Кара и становится сильнее, – заметила бабушка Агафья. – Все вы любите друг друга, но с доверием у вас – беда.

Лилирей посмотрел на замершую бледную Ларинель, у которой дрожали руки, а нижняя губа странно дергалась. У меня создалось ощущение, что она сейчас просто расплачется, как обычная женщина, которая понимает, что по своей глупости теряет любимого человека и при этом ничего не может с этим поделать.

– Будешь цепи ковать, поделись, – ответил владыка светлых эльфов Снежному принцу.

Мой муж ухмыльнулся.

Лилирей шагнул вперед, притянул к себе Ларинель и жарко ее поцеловал. Уф-ф-ф! Кажется, буря миновала. Но на необитаемый остров все равно хочется. Хватит с меня потрясений.

– С сыном познакомь, – хриплым голосом сказал Лилирей, стараясь отдышаться.

Анабель затуманенным взором уставилась на него, кивнула, повернулась к нам.

– Переместишь Велариса?

Андриан как-то обреченно кивнул.

– Мама! – Светловолосый голубоглазый мальчик, точная копия Лилирея, кинулся к Ларинель. – Я так по тебе соскучился!

Эльфийка подняла его на руки, поцеловала.

– А это кто? – уточнил малыш, пальцем показывая на Лилирея.

– Твой папа.

Глаза мальчика расширились, а потом он потянулся к владыке эльфов. Ларинель передала его на руки Лилирею, ребенок обхватил мага за шею руками.

– Папа, а я всегда верил, что мы встретимся, – выдохнул он и затих.

Растерянный Лилирей прижал к себе сына и улыбнулся. В этот момент до Ларана, Диаманта и остальных светлых принцев дошло, что у них появился еще один брат. И начался полный беспредел.

Интересно, мы Эрика спасем или как?

Успокоились все примерно через час.

Снежный принц переместил Эрика. Мама взяла по капле крови у всех его братьев, смешав их в кубке. Сверкающий Гром добавил негасимого огня, Снежный принц – кусок снега. Профессор Рин прошептал заклинание, превращая эту непонятную бурду в зелье. Кубок к губам Эрика подносил Лилирей.

Ресницы Эрика задрожали. Принц открыл глаза и застонал.

– Эрик! – крикнула я и стиснула его в объятьях.

В общем, опять бедлам начался.

Спустя время, когда мы пересказали брату наши новости, а он довольный положил голову ко мне на колени, наслаждаясь вниманием, директор Ранас решился спросить о том, как он попал под заклятие.

– Хотите знать, какой вид приняла Кара? Мне с самого начала казались странными все эти нападения. Откуда-то же она о них знала, верно? А тех, кто был в курсе происходящего, по пальцам можно было пересчитать, – сказал Эрик, вздыхая.

– И? – не выдержала я.

– Хельга, – назвал имя принц.

– Моя секретарша? – удивился директор Ранас.

– Элорис драхт! – Диамант, как всегда, был краток и красноречив.

М-да… такого поворота событий из нас никто не ожидал. Хельга и правда всегда была рядом, знала наше расписание, места прохождения практик.

– Неприметная, исполнительная Хельга! Кто бы подумал! – поразилась профессор Миранда.

– И что будем делать? Ее иллюзии, как я понял, только Снежный принц с Пенелопой смогут снять.

Все как-то вздохнули и синхронно посмотрели на нас.

– Давайте завтра обсудим эту проблему, – предложила моя мама. – Слишком много всего произошло, надо подумать.

– Верно. Утро вечера мудренее, – подхватила бабушка.

– Оставайтесь пока что на острове. Мы рады гостям.

Мама поднялась и улыбнулась.

Все засуетились, решая обычные бытовые вопросы.

Я сидела, смотрела на эту возню и понимала, что самое сложное у нас еще впереди. И кто-то, я или Андриан, снова окажемся в опасности.

– Думаешь, я позволю кому-то причинить тебе вред? – тихо спросил он.

– Не отпущу тебя к ней, – зло сказала я, вспоминая летящие стрелы.

– Пенелопа…

– Нет, нет и нет. И даже не думай! – рявкнула я, сверкая глазами. – Ты хоть понимаешь, что со мной было, когда ты умирал?

– А что было со мной, когда умирала ты? – спросил Андриан, вспоминая пещеру и Дераса.

Бессмысленный разговор. Бесполезный.

Муж посмотрел на меня, я вздохнула. Как с ним ссориться? Смотрю в эти чудесные глаза, исполненные тревоги и любви, и окончательно теряю волю. В пламени костра их цвет кажется темнее и ярче. Наверное, мне никогда не разгадать тайну этих глаз, сейчас окутывающих меня нежностью.

– Андриан, я сдаюсь.

– Правда?

– Да. Окончательно и бесповоротно, – созналась я.

Сколько можно мучить нас обоих недоверием и надуманными сомнениями?

– Я думал, что не дождусь этих слов, – прошептал он, целуя мое лицо.

И как-то проказливо улыбнулся.

– Пощады не жди.

– Я помню.

– Куда переместимся? – зачем-то уточнил Снежный принц.

А это имеет значение? После того как я чуть его не потеряла, все окончательно изменилось. Правильно, он мне говорил: смерть меняет привычный мир. То, что раньше казалось невозможным и незыблемым, рушится. Не остается места сомнениям и запретам. За тебя начинает решать сердце. Так честнее. И правильнее.

– Есть у меня одна идея, – прошептал Андриан, поглаживая руками мою спину.

– К утру вернитесь, – крикнул Радомир, едва Снежный принц открыл портал.

Я люблю его. Как никого на свете. Люблю. Эта единственная здравая мысль, что осталась у меня к рассвету, возвращалась снова и снова. Я лежала на постели и смотрела в окно, за которым солнце рассыпало искры света на снежные верхушки гор.

Все казалось нереальным. Совсем. Небо в сюрреалистических красках, рассвет, неспешно наползающий на мир, нежные поцелуи, медленно скользящие вдоль моего позвоночника.