Теневая месса - Дарья Кадышева

В ноздри ударил запах можжевельника.

— Айнелет, — обманчиво бархатный голос бритвой полоснул по ушам.

Она обернулась. Рихард напрягся, улавив её состояние. С оружием на виллу не пускали, поэтому рука впустую скользнула к поясу, где обычно висели его кинжалы. Движение, ведомое инстинктом. Но подошедшие к ним совершенно не представляли угрозы.

Конечно, Дометриан предупредил её об этом. Он понимал, сколь ненавистны ей подобные сюрпризы. Но то, что остроухий предатель осмелится так близко подойти к ней и заговорить…

— Лиам, — ответила она, надеясь, что лёд в её тоне заставит его отступить.

— Давно не виделись.

Он выглядел умопомрачительно. Вьющиеся волосы цвета тёмного золота. Облегающий стройную фигуру зелёный камзол, расстёгнутый до середины груди. Тонкие запястья с видимыми прожилками голубых вен. Нахальные разные глаза, ласкающие взором её лицо. Пухлый приоткрытый рот.

Как славно, что её это перестало интересовать ещё в Траквильском лесу.

«Врёшь, милочка».

Сердце заколотилось, сдираясь стенками о кость грудины.

Рядом стоял Киар Фрин, и его Лета поприветстовала кивком. Тёмноволосый эльф поклонился. Оба выглядели вполне недурно для впавших в немилость своего народа и побывавших в цепях и кандалах. Даже успели загореть и набрать вес, хотя провели в Сфенетре не больше месяца.

Лиам не отрывал от неё взгляда.

— Ты так красива.

Она промолчала.

Лиам откашлялся и покосился на Киара.

— Дометриан наверняка тебе рассказал, что мы с некоторых пор ведём дела в Китривирии. Гонтье стал королём.

— Я слышала, — резко ответила Лета.

Дела в Китривирии. Ну, конечно. Дометриан предоставил политическое убежище работорговцу.

Во время её прошлого нахождения в Сфенетре Лиам всерьёз думал о том, чтобы внести вклад в развитие боёв на арене. Он и раньше продавал царю рабов, людей, схваченных эльфами близ Лесов Орэта. Некоторые его помощники даже устраивали охоту в княжествах. Ходили слухи о целых бандах, нападающих на людей в Дымных лесах и в деревнях Стронницы. Эти похищения были лишь тенью того, что masdaus вытворял в годы Медной войны. А многие рабы, разносившие сегодня по залу еду и напитки, были привезены сюда заслугами Лиама и его соратников.

Шпионаж, торговля рабами, убийства — Дометриан знал об этом и находил Лиама полезным. Его изгнали из Грэтиэна, но царь обмолвился, что и здесь, в столице илиаров, имеются проблемы, решение которых можно поручить эльфу. Лета не хотела знать подробностей.

Подозревал ли Дометриан о том, что Лиам собирался ещё и приложить руку к подпольным боям, запрещённым в Китривирии? Если это правда, она всё равно не станет доносить. Рано или поздно это всплывёт наружу, и Лиам поплатится за свои грешки.

Дьявол, царь так доверял и симпотизировал этому эльфийскому куску дерьма, что закрыл глаза на его отказ защищать Лету на суде. А ведь её действительно могли казнить, несмотря на обещания юстициария помочь выпутаться из сложившейся ситуации.

И вот, спустя столько времени, она смотрела Лиаму в глаза, вспоминала о том, что он сделал, и сопротивлялась порыву шагнуть к нему и уткнуться лицом в шею. Между ними, пусть и в прошлом, была какая-то связь, крепкая и греющая Лету в минуты отчаяния и грусти, и она не успела исчезнуть насовсем.

«И почему жизнь постоянно подбрасывает мне таких ублюдков?»

Он решился продолжить:

— Время покажет, каким будет его правление. Дометриан верит, что он убил принцев. Но у царя в Грэтиэне мало полномочий, так как всё, что сделал Гонтье, не нарушает условий союза илиаров и эльфов.

«Боги, о чём он вообще толкует?»

Злость распухала где-то в груди с каждым толчкомставшей невероятно горячей крови в венах. Рихард незаметно касался её бедра тыльной стороной ладони, призывая не делать глупостей.

— Ты предал меня.

— Вовсе нет.

— Ты предал меня, и ничего не изменилось. Тебе также пришлось сбежать.

— Я готов искупить вину. Скажи, чего ты хочешь.

В глазах светилась мольба, но Лета не поверила ей.

Хорошо, что этот разговор происходил при свидетелях. Иначе она бы наорала на него.

Лета молчала какое-то время, позволяя злобе внутри утихнуть. Танцы у фонтана обрели медленный и плавный темп.

Она взглянула на Лиама и на одном дыхании произнесла:

— Ты оставишь все свои дела с рабами и шпионажем в Сфенетре и присоединишься к нам.

Он поджал губы.

— Еще один маг не будет нам помехой, — дополнила она сухо. — Тогда, возможно, я прощу тебя.

— Я не готов на такое, — разочарованно протянул Лиам.

— Тогда попрощаемся сегодня навсегда, Олириам.

Она повернулась, чтобы вместе с Рихардом перейти к их прошлому столу, но эльф вдруг выпалил ей в спину:

— Последний танец? Я скучал.

Она остановилась, с трудом дыша. Её раздирало между злостью и осознанием того, что она была рада его видеть.

Да, рада. Потому что тяжело оторвать от себя память о шести месяцах, проведённых в объятиях Лиама.

Сама не зная, зачем, Лета согласилась и вместе с ним присоединилась к танцующим.

У неё кружилась голова. Лиам обнимал её сдержанно, едва касаясь спины. Он не пытался поспевать за ритмом музыки и тайком вдыхал её запах. Лета согнула пальцы лежащей на его плече руки, борясь с желанием впиться ими в камзол. Другая рука дрожала в его ладони.

Может, она уже его простила. А может, совсем запуталась.

Лета смотрела в сторону, на других танцующих и… на Конора.

Она смотрела на него, пока танец не вынудил отвернуться. Совершив очередной круг, она поспешила броситься взглядом к нему.

Белая рубашка болталась на слегка отащавшем в теле, но выглядела опрятно. Он… побрился?

Она никогда не видела его без щетины или бороды

Воздух вокруг сделался невыносимо тяжёлым. Руки Лиама показались ей тисками, сдавившими её тело до треска рёбер. В глазах защипало.

Хотел Конор этого или нет, но стена, разделявшая его и Лету пала. Бешенство в серебристом море его взгляда сменилось тем, что он скрывал от неё, — вечной, неизлечимой грустью.