Там, где тепло - Павел Корнев

– Одно дело делаем, – ухмыльнулся Лед. – Разве нет?

– Ну, если так…

В этот момент вездеход тронулся с места, и нас начало мотать на лавке. Вцепившись правой рукой в край скамьи, я левой придержал едва не слетевшую на пол Марину и решил с расспросами пока повременить. Не стоит собственное невежество напоказ выставлять, мало ли как это в дальнейшем аукнется.

Вместо этого повернулся к Казанцеву и улыбнулся:

– Вот ведь нам как повезло! Не успели вернуться и сразу попутку поймали!

– Точно! – согласился задумчиво глянувший на меня Виктор Борисович и спросил у Льда: – Вы как здесь оказались? Не случайно ведь?

– Вроде того, – неопределенно пожал плечами парень, вовсе не горевший желанием откровенничать. – Но вас точно не ждали.

Казанцев понимающе хмыкнул и замолчал, а немного успокоившаяся Марина тихонько прошептала мне на ухо:

– Я его знаю, Льда этого! Он к Селину частенько заходил. Его еще Скользким звали.

Я только кивнул.

Скользкий? Легко!

Вполне прозвище внешности соответствует. Худое лицо, неопределенного цвета – серо-зеленые, серо-голубые или просто серые? – глаза, острый подбородок. Чем-то этот тип мне Напалма напоминал, такой же… скользкий. Оно и неудивительно – если из Приграничья ноги унести умудрился, это о чем-то да говорит.

Я окинул взглядом снаряжение приглядывавших за нами парней и задумался, не в силах определить, к какому именно ведомству они относятся. ФСБ? Внутренние войска? Военные? Или просто какой-то ведомственный спецназ?

Никаких знаков различия, маскхалаты самые простые, автоматы тоже без наворотов. Всем лет за двадцать пять, значит, точно не срочники. Да и покрепче многих контрактников будут.

Тут вездеход пошел ровнее, а через какое-то время сбросил скорость и остановился. В кузов немедленно просунули носилки, а когда уложенного на них Напалма потащили куда-то прочь, я поспешил выбраться вслед за Льдом и предупредил:

– У него шок из-за отката и нехватки магической энергии.

– Все с ним нормально будет, – отмахнулся Скользкий и побежал за медбратьями.

Я только хмыкнул и оглядел лагерь, в который нас привезли. Ровные ряды палаток, полевая кухня, перекрытый срубленной сосной выезд, спешащие по своим делам парни в зимнем камуфляже. Все с оружием, будто находятся в зоне боевых действий. Даже у медиков короткие автоматы за спиной.

– Проходите в палатку! – скомандовал один из караульных и расстегнул молнию перекрывавшего вход полога.

А вот палатки, кстати, оказались вовсе не армейскими. Высокие, комфортные, теплые. Настоящие надувные дома. Еще и с буржуйкой внутри.

– Ждите! – распорядился все тот же парень и оставил нас наедине.

– Где мы? – немедленно подскочил Игорь Фомин к усевшемуся на лавку Казанцеву.

– В гостях у твоих будущих работодателей, – без обиняков ответил тот.

– Да? – задумался кондуктор и уточнил: – Значит, проблем с отправкой обратно не будет?

– Ни малейших.

– Если их наш рассказ устроит, – усмехнулся я.

– У Игоря проблем с возвратом не возникнет в любом случае, – покачал головой Виктор Борисович. – А вот с нами действительно не все так однозначно…

– Вечно вы, мужики, проблемы на ровном месте создаете, – буркнула Марина и уселась на одну из лежанок. – Только не начинайте страдать сейчас, ладно? Мне отдохнуть надо.

– Мне, пожалуй, тоже.

Я улегся на свободное место и закрыл глаза. Но заснуть не удалось. Только зажмурился – и наступила тишина. Вязкое безмолвие навалилось тяжелой пуховой периной, и стало невыносимо трудно дышать. Мир рухнул в бездонную яму, и пришлось открыть глаза.

Нет, без ясновидения точно долго не протяну. И ведь даже не замечал раньше, насколько со своим даром сжился. А сейчас предвидение пропало – и хоть на стену лезь.

Какое-то время спустя мне все же удалось провалиться в забытье, но проснулся совершенно разбитым. Голова раскалывалась, под лопаткой невыносимо ломило, непонятно с чего начался кашель.

Я уселся на лежанку и вдруг понял, что причиной пробуждения стал какой-то странный шум.

– Вертолет! – встрепенулся вдруг Фомин. – Это вертолет!

– Так и есть, – спокойно подтвердил Казанцев, и тут стены палатки затрепетали из-за начавшей заходить на посадку винтокрылой машины.

Пару минут спустя наступила тишина, а потом откинувший в сторону полог караульный внимательно оглядел нас и потребовал:

– Казанцев, на выход!

Виктор Борисович без промедления вышел наружу. Но прежде чем охранник успел застегнуть молнию, я заметил, как оружейник здоровается с каким-то молодым мужчиной, в своем кашемировом пальто и легких штиблетах казавшимся совершенно неуместным посреди заснеженной тайги. Не иначе из города какую-то шишку сорвали.

Ну что ж, насколько понимаю, подтверждение личности Казанцева прошло успешно. А значит, наши шансы выбраться из этой передряги несколько повысились.

Вздохнув, я перебрался на лежак Марины и тихонько потеребил ее за плечо.

– Чего? – отозвалась рыжая.

– Мы сейчас в нормальном мире находимся…

– Ну и?

– Ты можешь остаться. Это мы с Напалмом без магии загнемся, а тебе-то какой резон возвращаться?

– Изыди, змей-искуситель, – отмахнулась Марина. – Не начинай даже лучше.

– Почему?

– Так нельзя. У меня свои обязательства есть.

– Забей.

– И во-вторых, кто меня тут оставит?

– Договорюсь.

– Не надо! – прошипела рыжая и отвернулась.

Отчаявшись ее переубедить, я только покачал головой и решил, пока есть время, попробовать подбить на взаимовыгодное сотрудничество кондуктора.

– Слушай, Игорь, – перебрался я к нему, – так как насчет небольшого левака?

– В сложившихся обстоятельствах, – тяжело вздохнул Фомин, – отклонять такое предложение было бы не слишком умно, да?

– Разделение труда – великая вещь. Узкие специалисты рулят. Ты тащишь, я продаю. И у тебя время нормально отдохнуть будет, и я за счет эксклюзивных предложений клиентскую базу расширю.

– Договорились.

Успокоившись, я вернулся на свое место, но сон не шел, а когда только-только удалось задремать, о нас вспомнили, и караульные принесли три миски с перловкой, железные кружки и термос с горячим чаем.

Вяло поковырявшись вилкой в каше, я отставил миску, выпил чай и попытался взять себя в руки. Не то чтобы особо нервы расшалились, просто чем дольше находился в палатке, тем сильнее становилось не по себе.