Клетка короля - Виктория Авеярд

Потом ее упреки превратились в извинения. Шепотом она твердила, какая я смелая. Слишком смелая, упрямая и дорогая, чтобы отпустить меня.

Папа просто молчал, добела стиснув пальцы на трости. Мы с ним очень похожи. Мы принимаем решение и следуем ему, если даже оно ошибочно.

По крайней мере, Бри и Трами поняли. Они не будут участвовать в операции. И то хорошо.

– Кэл внизу, – шепчет Гиза, положив свои умелые руки мне на плечи. – Тебе пора.

Я сажусь – уже полностью одетая – и в последний раз обнимаю сестру.

– Ты слишком часто это делаешь, – говорит она, стараясь скрыть шутливым тоном рыдания в горле. – Возвращайся.

Я киваю – но ничего не обещаю.

Килорн ждет в коридоре, сонный, в пижаме. Он тоже остается. Корвиум – далеко за пределами его возможностей. Еще одно горькое утешение. Хоть я и привыкла жаловаться, что приходится таскать Килорна с собой и беспокоиться о рыбацком мальчишке, который только и умеет вязать узлы, я буду страшно по нему тосковать. Особенно потому что все это неправда. Он помогал мне гораздо чаще, чем я ему.

Я открываю рот, но Килорн затыкает меня быстрым поцелуем в щеку.

– Если хотя бы попытаешься сказать «до свидания», я скину тебя с лестницы.

– Ладно, – выговариваю я.

Впрочем, моя грудь сжимается, и с каждым шагом дышать становится все труднее.

Родные ждут, собравшись кучкой, и вид у них мрачный, как у расстрельной команды. Глаза у мамы красные и опухшие, у Бри тоже. Он обнимает меня первым и отрывает от пола. Этот великан позволяет себе один раз всхлипнуть, уткнувшись мне в шею. Трами более сдержан.

Фарли тоже стоит в коридоре. Она крепко прижимает к себе Клару и укачивает ее. Мама, конечно, о ней позаботится.

Все расплывается – так мне хочется уцепиться за каждую секунду. Время бежит слишком быстро. Голова кружится, и я, даже не успев понять, что происходит, выхожу за дверь, спускаюсь по лестнице и сажусь в транспорт. Папа пожал Кэлу руку, или мне померещилось? Я еще сплю? И вижу сон? Огни базы проносятся во тьме, как падающие звезды. Фары рассекают мглу, освещая дорогу до аэродрома. Я уже слышу рев моторов и слышу визг самолетов, поднимающихся в небо.

Большинство из них – грузовые, предназначенные для быстрой переброски значительного количества людей. Они садятся вертикально, не нуждаясь во взлетной полосе, и могут лететь отсюда прямо в Корвиум. Меня охватывает ужасное знакомое ощущение, когда мы поднимаемся на борт. После прошлого раза я провела полгода в плену и превратилась в тень.

Кэл ощущает мою тревогу. Он сам застегивает на мне ремни безопасности, быстро двигая пальцами, пока я смотрю на металлическую решетку у себя под ногами.

– Больше этого не случится, – говорит он, так тихо, что слышу только я. – Всё будет по-другому.

Я обхватываю его лицо ладонями, заставив Кэла отвлечься от ремней и взглянуть на меня.

– Тогда почему ощущение то же самое?

Бронзовые глаза внимательно разглядывают мое лицо. Ищут ответа. И не находят. Кэл целует меня, как будто это может разрешить все проблемы. Его губы обжигают. Поцелуй длится дольше положенного, особенно в присутствии такого количества народу, но никто как будто не замечает.

Отстранившись, Кэл вкладывает что-то мне в ладонь.

– Не забывай, кто ты, – шепчет он.

Я и не глядя понимаю, что это сережка – крошечный цветной камушек, оправленный в металл. Способ сказать «прощай», «береги себя», «помни меня, если мы расстанемся». Еще одна традиция из моей прежней жизни. Я крепко сжимаю ее в кулаке, так что острый край чуть не протыкает кожу. Только когда Кэл садится напротив, я взглядываю на сережку.

Красная. Ну конечно. Красная как кровь, как огонь. Красная, как гнев, который пожирает нас обоих заживо.

Поскольку нельзя вдеть крошечный камушек в ухо прямо сейчас, я прячу сережку, надежно, чтобы не потерять. Скоро она присоединится к остальным.

Фарли – воплощенная месть – садится рядом с пилотами-монфорцами. Кэмерон следует за ней по пятам и сдержанно улыбается, заняв свое место. Наконец она получила официальную зеленую форму, как и Фарли, однако у Фарли она другая – не зеленая, а темно-красная, с белой буквой К на рукаве. «Командование». Она снова побрила голову, под корень срезав светлые волосы и вернувшись к прежнему стилю. Вид у нее суровый, учитывая изогнутый шрам на лице и синие глаза, пронизывающие любую броню. Стрижка ей идет. Я понимаю, отчего Шейд любил Фарли.

Она имеет больше прав, чем мы все, вернуться к мирной жизни. Но она продолжает бороться. И я ощущаю прилив решимости. Если может Фарли, могу и я.

Дэвидсон поднимается на борт последним. Всего нас человек сорок. Он приводит группу гравитронов, с устремленными вниз стрелками на рукавах. На нем всё та же потрепанная форма, обычно гладкие волосы взъерошены. Сомневаюсь, что он спал. И от этого Дэвидсон начинает нравиться мне чуть больше.

Он кивает нам, проходя мимо, и садится рядом с Фарли. Почти немедленно они начинают беседовать шепотом.

Мое электрическое чутье улучшилось за время работы с электриконами. Я чувствую всю проводку самолета. Каждую искру, каждый импульс. Элла, Рейф и Тайтон тоже, конечно, летят с нами, но нас не рискнули посадить в один самолет. Если случится худшее, по крайней мере, мы не погибнем все вместе.

Кэл ерзает. Это нервное. А я, напротив, сдерживаюсь. Стараюсь ни на что не обращать внимания, игнорировать ненасытное бешенство, которое начинает разворачиваться во мне. Я не видела Мэйвена со времен побега – и живо вспоминаю его лицо. Как он звал меня в толпе, пытаясь обернуться. Он не хотел со мной расставаться. Когда я схвачу Мэйвена за горло, уж я его не выпущу. И мне не будет страшно. Нас разделяет только грядущая битва.

– Бабушка приведет с собой, кого сможет, – негромко говорит Кэл. – Дэвидсон-то уже в курсе, а вот тебя вряд ли известили.

– Вот как.

– За ней Лероланы и другие восставшие Дома. И Самосы.

– Принцесса Эванжелина, – бормочу я, смеясь при этой мысли. Кэл тоже фыркает.

– По крайней мере, теперь у нее есть своя корона и ей не нужно охотиться на чужую, – говорит он.

– Вы сейчас уже были бы женаты, если…

В этом «если» – очень многое.

Он кивает.

– И я бы давно спятил. Из Эванжелины выйдет хорошая королева… для кого-нибудь другого, – Кэл, не глядя, берет меня за руку. – И ужасная жена.

Я не углубляюсь в эту тему, но в моей груди расцветает тепло.

Самолет трогается, набирая скорость. Винты и моторы гудят, заглушая все разговоры. Еще один рывок – и мы поднимаемся в жаркое летнее небо. На мгновение я закрываю глаза и рисую себе то, что нам предстоит. Я знаю Корвиум по картинкам и телевещаниям. Мрачные гранитные стены, черно-золотые укрепления. Цитадель, которая служила последней остановкой для всех солдат, направлявшихся в Чок. При другом раскладе я и сама бы прошла через нее. А теперь – это еще одна осажденная крепость, во второй раз за год. Силы Мэйвена выступили несколько часов назад; они высадились в Рокасте и двинулись быстрым маршем. Они скоро будут под стенами Корвиума. Раньше нас.