Игры рядом - Юлия Остапенко

Вдвоем и вместе, и что-то так жжет… что-то, на что никогда не смотришь, если оно не стоит на пути.

Они велели остановиться.

Там было темно, внизу, там был песок и много сладкого запаха… Надо было просто спуститься и взять, но теперь нельзя.

«Ты понимаешь? Теперь нельзя».

«Да».

«Что же делать?»

«То, что надо».

Надо? Остановиться — или идти? Выбор между приказом и просьбой… ВЫБОР?

«Что это значит?»

«Что?»

«Это слово… которые ты подумал?»

«Выбор?»

ВЫБОР…

Никогда не было ВЫБОРА. Не было знания, что это; не было слова.

«Мы для этого созданы».

«Да».

«Но сказано: стой».

«Да».

Они стояли.

Что-то жгло спины, плакали змеи, что-то стекало с него, соскальзывало, как песок, как роса с травы, умирающей под их ногами. И надо было идти. Вниз и вперед, или вверх, или по кругу — пока не будет достигнута цель. Та, первая, после которой было много других, но о них еще рано думать. О них всегда будет рано думать — до тех пор, пока не станет поздно.

Не было слова «выбор». Была мертвая трава под ногами и что-то, жегшее спины…

Сказано: стой. И стояли, железо в железе, жестко и намертво, внутри странного, незнакомого слова. Он не знал, и она не знала, и, не зная вдвоем, они вместе все понимали: себя и тех, за кем шли — без этого слова, без любых других слов. Понимали, потому что железо в железе пальцами, жестко и намертво, намертво…

Они тоже любили друг друга.

Но это была их тайна.

На следующую ночь мы остановились в трактире. Больше не имело смысла прятаться. Сначала я боялся, что таким образом мы подпишем приговор всем, кто там окажется, но вскоре понял, что все теперь не так, как было прежде. Они по-прежнему шли за нами, но взять нас уже не могли. Только идти. Это так роднило нас с ними, что я их почти любил.

— Они тоже идут за тобой, — сказала Йевелин и мягко улыбнулась.

— Или это ты их за собой тащишь, — невольно фыркнул я, бросив взгляд через плечо. Оказывается, наши железные друзья могли при желании передвигаться на редкость проворно. Мы с Йевелин по-прежнему были верхом, правда, в галоп коней не пускали, но всякий раз, оборачиваясь, я видел на дороге Ржавого Рыцаря и Стальную Деву. Они шли спокойно и неторопливо, всё так же держась за руки. Порой мне чудилось что-то угрожающее, будто готовность напасть — в их фигурах, и особенно в лице Стальной Девы. Да, у нее было лицо. Не знаю какое, — я в него не смотрел. Но всё равно чувствовал в нем безумие. И очень — даже, пожалуй, слишком — хорошо его понимал.

— Интересно, что они станут делать, если нам встретятся Зеленые, — пробормотал я, больше обращаясь к себе, чем к Йевелин, но она ответила:

— То, что всегда делают. Если мы их не остановим.

— Думаешь, мы сможем?..

На этот раз она промолчала. Я снова обернулся. Они брели за нами, будто покорные рабы или побитые собаки. Но жалкими не казались. Вовсе нет. И это было самым странным.

Вид трактира вызвал во мне обширную гамму противоречивых чувств.

— Ты уверена, что они не перережут там всех?..

— Тебе не всё равно?

Боги, как это на нее похоже. А чего я, собственно, ждал? Зверя можно посадить на цепь, стреножить, убить, но если человек, в котором он существовал, жив, ты всегда будешь помнить о звере.