След зомби - Олег Дивов

— Пока! — сказал Тим. Кремер не ответил. Тогда Тим коротко, на долю секунды, «щелкнул». Поле Кремера было все словно в мелких язвочках — следах плохо заглаженных пробоев. Особенно много их было вокруг головы. Тим повернулся, вышел и захлопнул за собой дверь.

* * *

Васнецов открыл, не спрашивая. Но остался стоять на пороге, загораживая вход в квартиру. Ему это было не трудно, одной васнецовской бородатой физиономией можно было заткнуть, наверное, тоннель метро.

— Ты чего не позвонил? — спросил он.

— Здравствуй, — сказал Тим. — А я когда звоню, меня не приглашают. Что со мной такое, а? Может, у меня вся спина белая? Или мне черную метку поднесли, а я и не заметил?

— Черную метку, говоришь? — задумчиво произнес Васнецов, беззастенчиво рассматривая гостя, и Тим понял, что бородач весь сгорает от желания «щелкнуть», но стесняется.

— Давай, давай, — Тим махнул рукой и криво усмехнулся. — «Щелкай». Может, ты после этого не только руку мне подашь, но и на порог впустишь.

— Ой! — Васнецов аж подпрыгнул и изобразил на лице положенное хозяину радушие. — Это я от неожиданности. Прости, Тима. Здравствуй, старик! Заходи, пожалуйста!

— Ну спасибо.

— Раздевайся. Вот тапочки.

— Спасибо. Я не помешал?

— Нет, что ты, у меня «окно» на два часа. Чай пить будешь?

— Пожалуй. Спасибо.

— Ну проходи на кухню, проходи.

Пока Васнецов колдовал над чайником, Тим украдкой отхлебнул коньяку и даже внимания не обратил на то, что делает. Его день уже давно начинался с глотка спиртного. А одинокие вечера только из этого и состояли. Тим боялся. И к каждой ночи он целенаправленно подпаивал себя, чтобы сонное забытье наступало мгновенно, ударом, без дремотного перехода, в который могут вторгнуться проклятые голоса.

— Так что там про черную метку? — спросил Тим.

Васнецов медленно развернулся к нему и сложил руки на груди.

— Я сворачиваю практику, — сказал он грустно.

Тим закусил губу и посмотрел бородачу прямо в глаза.

— Устал? — спросил он осторожно.

— Надоело.

— Сорри, — предупредил Тим. «Щелкнул». До упора. И увидел громадную вмятину в ауре над головой Васнецова. И множество небольших пробоев у печени, почек, вокруг сердца, вдоль позвоночника.

— Хочу уехать, — услышал он голос Васнецова. — Уже подал документы. А ты силен, парень! Ты очень быстро растешь. Очень быстро.

— Как-то все это… — Тим поискал нужное слово. — Неспроста.

— Я знаю, — сказал Васнецов грустно.

— Что ты знаешь? — спросил Тим, возвращаясь.

— Да то же, что и все… — Чайник на плите засвистел, и Васнецов отвернулся, чтобы выключить газ.

— А я не знаю, — пожаловался Тим. — И мне никто не говорит. Может, хоть ты скажешь?

Васнецов выставил на стол несколько жестянок и принялся смешивать заварку с какими-то остро пахнущими травами.

— Понимаешь… — прогудел он. — Это сугубо личное дело. Я не вправе тебе советовать, браток. В жизни каждого сенса…

— Да, да! — перебил его Тим раздраженно. — В жизни каждого сенса наступает однажды момент… Ты мне этим все мозги зафачил. Я тоже философ, когда полбанки употреблю. Ты можешь толком мне объяснить, что происходит? А?! Или тоже будешь темнить, бубнить и посылать на…?!

— А кто тебя посылает? — поинтересовался Васнецов, оборачиваясь.

— Да все! Лапшин, Людка, Кремер… Все! Миша, что случилось?! Я ни хрена не понимаю, вообще ни хрена!

— Пьешь ты много, Тимофей, — вдруг сменил тему Васнецов.

— А может, это белая горячка, а? — почти с надеждой спросил Тим.

— Нет, — грустно сказал Васнецов. — Это не белая горячка.

— Ох… — Тим схватился за голову и машинально «щелкнул». С одной стороны, ему сразу полегчало. А с другой — он опять увидел, как сильно побит Васнецов, и очень захотелось что-то сделать. Например — поделиться собственной бедой. Но внутренний голос подсказал, что этого-то как раз делать не стоит. Тим уже слышал, как с ним говорили по телефону бывшие коллеги. И видел, как закрылся Кремер, едва услышав слово «пробить».

— Ты сказал, что помнишь, — пробасил сверху Васнецов. — А я все равно повторю. На всякий случай. В жизни каждого сенса наступает момент, когда приходится решать. Либо ты будешь жить, как все, либо ты станешь развивать свой дар. А потом наступает еще один момент. Самый важный. Когда ты уже в силе и многое умеешь, ты должен решить второй раз. Либо ты остаешься с людьми, либо ты становишься над ними. Кажется, для тебя именно такой момент наступил.

— А для тебя? — спросил Тим.

— Я свой выбор сделал, — вздохнул Васнецов. — Я уеду.

— Миша, — попросил Тим мягко. — Скажи мне простым русским языком. Что, кто и, главное, зачем? Умоляю!

— Нет, — отрезал Васнецов. Он вдруг окончательно помрачнел. — Сам разберешься. Вот тебе чай, пей и уходи.

— Миша, — очень тихо произнес Тим, стараясь держать себя в руках. — Не надо так. Я этого не заслужил.

— Это ты так думаешь. А вот они считают иначе. Знаешь, Тима, уходи. Прямо сейчас уходи. А чаю тебе… там нальют.

Тим скрестил руки на столе и медленно опустил на них голову.

— Хорошо, Миша, — прошептал он. — Спасибо и на этом… Ты меня еще вспомнишь. И тебе будет очень стыдно. Н-да… Все вы, дамы и господа, меня еще вспомните… С вашими намеками, с вашим страхом за свою задницу поганую, с вашими дешевыми фокусами… Экстрасенсы, народные целители, биоэнергетики сраные! Спасибо тебе, Мишаня. Очень ты мне помог…

— Уходи, — повторил Васнецов. — А то я тебе сейчас морду разобью.

— Не посмеешь, — усмехнулся Тим, поднимаясь. — Ты же знаешь, что тогда будет. ОНИ шутить не любят, верно, Мишаня? А за меня ОНИ тебя, дружище, не пощадят. Ох не пощадят…

И Тим с ужасом понял, что попал в точку. Потому что громила Васнецов, большой и сильный, в прошлом тяжелоатлет, вдруг затрясся и рухнул на стул, заскрипевший под его тяжестью.

— Ладно, — сказал Тим. — Передумаешь, захочешь поговорить — звони. Или просто заходи. — Он повернулся и пошел к двери. Сбросил тапочки, воткнул ноги в ботинки, натянул пальто.

— Тима! — позвал вдруг его Васнецов слабым голосом. — К тебе нельзя дозвониться, Тима! И дойти до тебя нельзя…

— Что?! - переспросил Тим, оборачиваясь. — Что ты сказал?! Э! Мужик! Мишка! — Он выставил перед собой руки, потому что Васнецов, топоча, как стадо бегемотов, несся к нему по коридору. Тим не почувствовал агрессии в этом рывке и оказался прав. Бывший метатель молота просто схватил его в охапку и буквально вышвырнул за дверь, которая со страшным грохотом захлопнулась.